— Не закрывайся от меня… Не нужно… — Ласково прошептал он, касаясь губами нежной мочки уха.
Дорожка из поцелуев не прекращалась до самых ключиц. Жар, что распространился по телу, одурманивал меня, и я уже смутно осознавала, где заканчиваются губы Валериана и начинаются мои. Его синий камзол оказался на полу, а рубашка, мой халат и ночное белье последовали за ним. Подхватив меня на руки, Валериан уложил обнаженное, трепещущее тело на холодные простыни от чего из груди вырвался хриплый, жаждущий стон. То почти затихая, то вновь распаляя друг друга, мы не переставали целоваться. Когда же Валериан дотронулся до самого сокровенного места на моем теле, от возбуждения занемела кожа. Смущение, опьяняющая ласка, желание дотронуться до мужчины и исследовать его тело так же, как и он мое, все эти эмоции не утихали во мне. Переживания, накопившиеся за последнее время, выплескивались в моменте любви с Валерианом. Он стал моей панацеей от всех тревог и проблем, стал моей защитой, моей опорой. Стал мужчиной, забравшим мое сердце. Стал новой семьей. И мы не могли насытиться друг другом. Два влюбленных, два обезумевших от желания тела. Мы сгорали в огне удовольствия и ни на секунду не хотели прекращать это.
* * *
«Я вынесла мозги сегодня всем членам Сената. Поздравляю, Эли. Такого успеха давно не было.» — Похвалила я себя мысленно, лежа на кровати в своих покоях. Хотя я и устала, но была невероятно рада, что высокопоставленные лорды сегодня наконец-то подумали о народе и о налогах, вернее я их заставила подумать на эти темы.
После моего возвращения жизнь потекла размеренным темпом. Почти размеренным темпом. Кроме экономики, права и политики, меня заваливали вопросами со свадьбой: «Ваше Величество, как вам торт? Ягодная начинка или шоколадная? Трехъярусный или четырехъярусный? А кремовые пики маленькие или большие?», «Ваше Величество, какое платье будем шить короткое или длинное? Чисто белое или добавим изюминку? Или вообще отойдем от привычных цветов? А фата?», «Ваше Величество, вы хотите стулья, обшитые бархатом или шелком? А какого оттенка?» и тому подобные. Поначалу меня подготовка отвлекала, и я даже испытывала радость. А кому не хочется, чтобы день, когда вы с любимым соедините свои жизни воедино, и ваши магии сплетутся, создавая один исключительный на двоих узор, вплетая его в матрицу вселенной, был идеален? Однако потом, я уже хотела ответить: «делайте, что хотите, главное меня не трогайте.»; ведь мне предстояло еще множество нерешенных дел королевства. Тем не менее я стоически терпела это все, чтобы свадьба запомнилась мне, как один из лучших дней.
«Эли, письмо!» — Слишком громко зазвенело у меня в голове. Воспоминания о после Оганеса встали перед глазами, вспомнились слова дедушки. — «Завтра поговорю с Итаном Блэром.»
Глава 12
Прошло уже достаточно времени с момента моего приезда, но еда во дворце по-прежнему доставляла мне невероятное удовольствие. До месячного проживания в походных условиях я так не ценила королевского повара, а теперь готова была ему чуть-ли не кланяться, образно говоря. Когда открыли блюдо, которое предназначалось мне, в лицо ударил ароматный пар. Сырники.
Сырники были маминым любимым блюдом, она даже сама их готовила, когда мы ездили отдыхать в летнюю резиденцию. Мама украшала ягодами это блюдо. Тогда они мне казались самыми сочными, самыми красными, самыми сладкими ягодами на свете, с тех пор, я не ела вкуснее. Ник обожал поливать сырники кленовым сиропом, а папа обычно кушал со сметаной. Помню, как мама нас с братом пыталась научить их готовить. Единый, как мы смеялись… Николасу доверили залезть на стул и достать мешок с мукой. Кухня в резиденции была маленькой, но уютной, гарнитур был выполнен из дерева и окрашен в белый. Светло и волшебно — вот, что я чувствовала всегда, находясь там. Так вот, братец встал на стул и потянул руки к мешку, я на секунду отвлеклась и повернулась, когда на полу лежал этот самый мешок, только полупустой, а мука была всюду: на голове маленького наследного принца, на его одежде, на полках и столе, да чего уж, даже мне досталось…