Каждый понимал, что сейчас наступит совсем другое время для Ардента. Все члены правящей семьи погибли. Ночь Двух Лун, насмехаясь над огненным королевством, решила отобрать последнюю надежду народа на светлое будущее.
Приказом Сената по улицам в этот же час пустили глашатая. Он шел в окружении охраны с колоколом и кричал:
«Королева мертва!»
«Королева отошла в мир иной!»
«В эту ночь мы лишились правителя!»
Жители Ардента, позабыв, как сильно боялись выйти из дома, стали собираться на улицах. Мужчины со скорбью в глазах смотрели друг на друга, женщины плакали, а дети с непониманием прижимались к родителям. Погода тоже решила оплакивать королеву. Полил сильный дождь, ветер качал из стороны в сторону деревья, норовя вырвать их прямо с корнями.
Принц Элиот потерял в эту ночь лучшего друга. Лорды взбалмошную девчонку. Малышка Эбби — девушку, заменившую ей сестру. Жители Ардента — свое будущее. И всех вместе их объединяло только одно — глубокий траур.
Она была королевой. Она могла стать великой на своем веку, но судьба распорядилась иначе. Теперь она станет лишь отголоском воспоминаний, согревающим своим теплом сердце каждого, с кем когда-либо была знакома.
Глава 3
Три недели. Оказалось, ровно столько нужно человеку, чтобы чувствовать себя чуть более живой после пережитого покушения. Хотя, жива ли я? Физически, да. Я дышу, вижу, мое сердце стучит в обычном ритме, все органы функционируют, но внутри так пусто. Словно темнота поглотила все, что когда-то заставляло меня улыбаться. Будто океан унес с собой ту маленькую Элизу, что отчаянно нуждалась в любви и нашла ее в своем враге.
Я сидела на старом, трухлявом пне возле хижины, а прохладный осенний ветер теребил потускневшие локоны. Соленый морской воздух должен был пойти на пользу, так изредка говорил Хэйвуд. Он не особо разговорчив, как я успела заметить, но глаза его порой кричали. Я видела жалость в них и терпеть это не могла. Он жалел меня, за мою же ошибку. А кто пожалеет мой народ? Моих друзей? Они все оставлены на произвол судьбы. Живы ли они? Я боялась представить, что сейчас происходит в голове Валериана, и на какие еще жестокости он способен. Этот мужчина одержим лишь властью, и он, в самом прямом смысле, пойдет по головам. Что он сказал моему народу и всему континенту? Наверняка нашел способ вновь всех обдурить. Но в этот раз недолго продлится его праздник.
«Наберусь сил и верну наше королевство, обещаю.» — Прошептала я, глядя вслед медленно плывущим облакам.
— Элиза. — Дверь лачуги скрипнула, и из нее вышел Хэйвуд, закутанный в свой черный плащ, и, держа в руках деревянную кружку, протянул ее мне. — Выпей.
— Снова ваш отвар? — Скривилась я. — Не боитесь, что в росток превращусь? — Старик нахмурился и вручил мне сосуд. Задержав дыхание, я все же проглотила горькую жидкость и получила одобрительную улыбку. — Простите что грублю, вы спасли меня, выходили, а я нос ворочу.
— Не страшно, дитя, тебе не легко. Вероятно, пройдет много времени, прежде чем я увижу ту девушку, о которой мне так часто рассказывал Корнелиус. Но если хочешь кричать — кричи, хочешь плакать — плачь. Дай своему сердцу хоть что-то почувствовать. — Старик бережно сжал мою руку, и приятная теплота разлилась по телу. — Ты не сможешь восстановить свою силу, пока сама не восстановишься.
— Учитывая, что я уже сама передвигаюсь, думаю это произойдет очень скоро.
— А там, — он ткнул пальцем мне в грудь, — тоже все восстановилось?
Я не знала, что ответить и просто замолчала, глядя на колышущиеся вдали деревья. «Восстановиться.» Что это значит? Разве недостаточно желания жить наперекор всем, желания отомстить и той злости, что так часто берет надо мной верх? Что еще я должна чувствовать, чтобы моя сила вернулась?
* * *
Моросящий дождь бил по стеклам старой хижины. Я стояла, закутанная в плед из овечьей шерсти, напротив зажженного камина с чугунным котлом, в котором Хейвуд часто готовил супы и отвары, и грела обледеневшие руки. Дрожь пробегала по всему телу. То ли от страха, то ли холода. Языки пламени играли друг с другом, боролись. Некоторое время я наблюдала за их импровизированной дракой, а после вытянула руку и попыталась призвать свой огонь. Внутренний жар растекался по всему телу, я ощущала пожар, но не видела его. Ни огня, ни искры. Дар перестал мне подчиняться, возможно, он так же напуган, как и я, но чем дольше ко мне не возвращались силы, тем больше я беспокоилась. Вторая попытка вновь не увенчалась успехом, я сжала кулаки и, зарычав от злости, пнула ногой рядом лежащие поленья.