Сделав несколько шагов к деревянному сооружению, Валериан возложил свои цветы, опустился на одно колено перед гробом и громко, во всеуслышание произнес заготовленную речь.
— Любовь моя, ты обещала быть всегда рядом. Обещала никогда не оставлять меня одного, но нарушила данное слово. Я стоял так же, на одном колене, в каменном саду с кольцом в руке. Помнишь? И говорил: «Милая, Элиза, согласна ли ты разделить эту жизнь со мной, согласна ли быть моей до конца?» И ты сказала, — «Да». Почему же я потерял тебя быстрее, чем обрел? Почему же, любовь моя?
Вдруг в небе свою звонкую серенаду пропел гром, и холодным потоком на жителей обрушился сильный ливень. Люди прикрывались кафтанами, платками, стояли до последнего, прощаясь с королевой, но с каждой секундой дождь становился все сильнее. То ли он пытался смыть эту жалкую ложь короля Майринера, то ли вместе с жителями оплакивал королеву. Никто не знал, и лишь одному Единому это было известно.
Глава 6
Колеса кареты отбивали свой ритм, отмеряя минуты до неизвестного Арагоса. За окном плавно проплывали пейзажи. Совершенно новые картины, каких нет в Арденте. Хоть я уже жила здесь три недели, все еще не могла привыкнуть к мрачности атмосферы, однако она уже не казалась столь угнетающей, нежели в первые дни пребывания в Оганесе. Душа требовала перемен, она их получила сполна. Я сидела на мягком сером диванчике и рассматривала все, что могла увидеть за стеклом. Хэйвуд сидел напротив меня и бессовестно храпел, игнорируя все мои вопросы о столице и Темном Властелине. Сначала я пыталась выпытать хотя бы какие-то крохи такой необходимой мне информации, но, добившись лишь скупого «Через пару часов будем на месте, все узнаешь сама.», отстала от старика. Хмурые, высокие сосны поражали своей величественностью, высокие с ровными стволами и большой, густой кроной. В запахе, пробивающемся через деревянную «коробку», отчетливо чувствовалась смола и влажность. Пару раз мы проезжали мимо заболоченных участков, которые вселили бы в меня ужас, будь я тем ребенком, которым была еще лет пять назад. Однако, я подумала о том, что, окажись мы здесь с Элиотом в детстве, заблудились бы в лесу, попробовали бы утонуть в местном болоте и в завершение получили бы от папы очередное наказание. На моем лице по обыкновению появилась грустная улыбка, но я себе запретила грустить, ведь я должна стать сильной ради своего народа. Мой взгляд зацепился за кустики брусники, в памяти всплыли редкие отрывки из справочника по растениям, который я прочитала благодаря Корнелиусу. Странно, что спустя столько времени я в силах отличить и выделить их среди остальной травы. Сейчас ягод не было, первые плоды уже прошли, следующий раз можно будет ими насладиться только через несколько недель. На редких местах, не занятых деревьями, лежали остатки горных пород, будто дорогу вырубили прямо в скале, а булыжники остались напоминанием о том времени, когда природа была не тронута человеком. Небо же с самого утра ослепляло своей яркой голубизной, но темный лес оставлял лишь маленькую его часть, давая возможность мысленно дорисовать его, продолжить бескрайнюю гладь. Солнечные лучи позволяли соснам откидывать тени, но не давали полностью закрыть себя, заглядывая в окно кареты под таким углом, что Хэйвуд смешно морщился и иногда пытался отогнать их руками, не открывая глаз.
Спустя положенные пару часов я заметила, как лес расступился, словно город был чем-то вроде судна, а деревья волнами. Это были первые признаки цивилизации. За все время, которое мы ехали, я не увидела ни одного, даже крохотного, домика. Что было понятно, ведь такая местность вряд ли способствовала проживанию, но это было только на первый взгляд. Первый взгляд на столицу — Арагос. Наверняка, это Единый помог ожить моей фантазии.
«Каменный город.» — Отозвалось у меня в голове.