— Ты же знаешь, — вздохнула она. — Матушка не одобрит.
— Попробуй хоть раз настоять на своем. Это же твоя мечта.
— Не могу, ты не понимаешь, — прошептала кузина и отвела взгляд от мольберта в сад, который виднелся в окне. Вид был восхитительным, но Кэсси, словно его не замечала, ее что-то тревожило.
Некоторое время мы молчали, каждая погруженная в свои мысли.
— Не беспокойся обо мне Эли, у тебя своих проблем много. — Нарушила она молчание и лучисто улыбнулась. Улыбнулась так, как умела только она. Ярко, заразительно, добродушно.
Тема с Академией больше не затрагивалась, мы болтали обо всем, но в то же время ни о чем. Кассандра была увлечена красками, а я расслабилась и выкинула на это время все, что меня волновало.
Раздался звук открывающейся двери, и в комнату зашла леди Изабелла.
— Ты что здесь делаешь? Ты сейчас должна быть на уроке этикета. — Обратилась моя тетушка к кузине, а затем повернулась ко мне и, одарив презрительным взглядом, продолжила. — А у вас, Ваше Высочество, разве нет никаких важных дел?
Я хмыкнула и покачала головой, тетя никогда не изменяет своим принципам. Она меня ненавидит также, как ненавидела мою мать. Александра и Изабелла были близняшками, внешне не отличить, но по характеру полные противоположности. Близняшки были настоящими красавицами — волосы цвета меди, точеные фигурки и серые глаза. Мама была старше буквально на несколько минут, но именно эти несколько минут сделали ее вначале наследницей, затем королевой Ардента. Маленькую Изи всегда одолевало такое качество, как зависть, которое впоследствии переросло в жгучую ненависть к родной сестре. Изи завидовала всему, что было у Александры: статусу, жениху — она была влюблена в моего отца, но юный парень предпочел мою маму, магии — уровень дара матери превосходил в разы уровню дара тетушки, даже нарядам.
Сейчас же моя опекунша выглядела элегантно. Золотое платье, украшенное черными узорами, идеально сидело на ее прекрасной фигуре, черные перчатки, поверх которых был надет браслет из драгоценных материалов, ее рыжие волосы были прикрыты шляпкой, а лицо оттеняла вуаль.
— Изабелла, успокойся, ничего страшного нет в том, что Кэсси не присутствовала на этикете, — сказала я.
— Это я уже сама решу, что лучше для моей дочери. А ты, Элиза, видимо часто пропускала уроки, никакого уважения. — Тетя была очень возмущена моей фамильярностью и строго посмотрела на Кассандру. — Ты меня не услышала? За мной.
— Да, матушка. — Кузина с опущенной головой сложила кисти, сняла фартук и смиренно последовала за Изабеллой.
Я посмотрела, как тетя взялась за ручку двери, чтобы выйти. Она спешила покинуть эту комнату, считая каморку недостойной ее персоны.
— Леди Изабелла, передайте дядюшке Бернарду, что я очень скучаю, — окликнула я ее, а когда дверь захлопнулась, рассмеялась.
* * *
Сегодня я намеревалась разобраться наконец с письмами жителей, мне приходило их слишком много. Горы конвертов возвышались перед столом в моем кабинете. И вот я уже который час сижу и перебираю бумаги. Наискучнейший день. Хорошо, что, вчера хотя бы немного развеялась с Кассандрой.
Внезапно раздался стук в дверь, я взглянула на часы, было уже около трех, и устало разрешила войти незваному гостю.
Дверь открылась и показался мой жених, неся в руках полный поднос разнообразных вкусностей.
— Элиза, тебе надо покушать, — это были первые его слова, как он вошел, — нельзя же так.
— Я просто немножко забыла пообедать, — улыбнулась я и продолжила. — Спасибо тебе, что заботишься.
— Мне это только в радость, любовь моя, — Валериан поставил поднос на маленький стол расписанный вручную местным художником.
Я встала из-за стола и направилась к возлюбленному, он тут же раскрыл руки, приглашая меня в свои крепкие объятья. Мне так сильно не хватало его, что я сразу же прижалась к теплой мужской груди. Несколько минут мы провели в тишине, не отвлекаясь на горы работы, я наконец смогла расслабиться и выдохнуть, и мой вздох тут же ощутил Валериан.
— Устала? — С нежной улыбкой поинтересовался он.
— Разве что самую малость.
Я опустила взгляд и сквозь ком в горле проговорила.
— Я боюсь Валериан, — мои ладони задрожали, и, еле сдерживая слезы, продолжила, — боюсь, что моей работы будет недостаточно для королевства, боюсь, что погублю все, что оставили мне родители, — эмоции вырывались наружу. Все, что я держала в себе все это время теперь слушал любимый.
— Не я должна править, а мой брат. Он достоин, он готов. Не я, — слеза покатилась по щеке, — я скучаю по ним, — мой голос понизился до шепота.