«В столовой!» — Паника начала брать надо мной верх, не хотелось подставлять вновь Маршу и самой не хотелось попадать в неприятности, ведь Хэйвуд поручился за меня.
Найдя Маршу и обрисовав ей вкратце, но очень красочно всю ситуацию, мы вдвоем побежали в столовую. Благо бежать долго не пришлось. Ворвавшись без стука и приглашения в зал, я увидела самую страшную картину. Эван Оганеский сделал глоток из своего хрустального бокала. Теперь точно несдобровать.
— Кажется, у вас проблемы с манерами, Амалия.
— А вы так быстро запомнили мое имя, приму ваш дар как благословение. — Сделав глубокий реверанс, я тут же получила легкий шлепок по спине от Марши.
Женщина была белее снега. Она знала на ком будет выговор, но я не могла ее подставить, поэтому точно знала, кто будет отдуваться.
— Так зачем вы вдвоем ворвались?
— Ваш напиток, Ваше Величество, — тихо проговорила Марша.
— Там жутко мало сахара, вы не заметили? По-моему, кислит. — Тут же вступила я в диалог.
— Так это ваше творение, — король покачал бокалом в своей руке, блики солнца, отражающиеся от хрусталя, освещали изумрудные глаза правителя.
Прежде я почти не видела зеленых глаз. Находясь в мире стихийников, видишь лишь определенные цвета, а тут. Опять все иначе. Интересно, какая у него магия? Он правда продал свою душу за возможность обладания всеми стихиями или это очередные байки завидующих? Так сложно верить во что-то одно, не зная полной картины.
— Я приложила свою руку к созданию. — Мило улыбнувшись, сделала несколько шагов к столу и обхватила дрожащими руками кувшин. — Я заберу его. — Тут же ледяные руки накрыли мои и прижали их к кувшину. Оцепенев, я даже не сразу смогла вымолвить пару-тройку слов.
— Хотели отравить меня этим пойлом? — Тихо прошептал король. Его твердый, строгий взгляд прошелся леденящим дождем по моему телу.
— И в мыслях не было, Ваше Величество. Я… Я лишь…
— Вы не оставляете мне шанса. Толку от вашей работы абсолютно никакой. Михаил недоволен, некоторые служанки тоже. Что же мне делать с вами?
— Боюсь, я не знаю ответ. — Ощутив неприятный ком в горле, мне захотелось тут же выбежать из злосчастной столовой и бежать, как можно дальше от этого места и от него.
Этот мужчина — он пугал меня. Я видела, как горели его глаза, знала рассказы людей, он с легкостью мог бы сделать то, что тогда не смог Валериан.
— Прошу, — тихо проговорила я. — Можно я пойду. — Как только король убрал свои руки, я будто почувствовала облегчение.
— Идите.
Развернувшись, я тут же направилась прочь. Не знаю последует ли следом наказание, но сейчас я определенно испытала пытку его ледяным взглядом.
* * *
Звонкие шаги раздавались по всему коридору. По стенам были развешены картины, пахло свежестью и почему-то елью. Возможно, рядом расположенные леса давали такой яркий аромат. Хэйвуд, как обычно, смирно шел и молчал. Несколько дней мы не виделись, но и сейчас он не старался заговорить. Так странно, единственный знающий обо мне правду человек, кажется, меня избегает. Неужели это из-за того, что я с другого материка?
— Теперь меня точно отстранят, захотят, чтобы я вернулась туда откуда приехала, — выдержав, паузу продолжила, — вот только возвращаться некуда и не к кому. Валериан у власти, дедушка Корнелиус мертв, мои друзья считают меня мертвой, что мне делать? — Сорвавшийся на крик голос заставил Хэйвуда остановиться.
— Амалия…
— Элиза. Мое имя — Элиза. Даже его я вынуждена скрывать под страхом разоблачения и возможной расправы вследствие. Что будет, если узнает ваш король? Как он поступит с той, что держала его посланников под стражей? Как он поступит с той, что обманом проникла во дворец? — Глаза защипало от слез. — Я устала, Хэйвуд. Моя магия. Я тренируюсь, но толку? Лишь растрачиваю последние капли. — Старик подошел ближе и стер соленые капли с моего лица.
— Корнелиус нашел бы верные слова, дорогая, — я уткнулась носом в старую накидку и позволила наконец своим чувствам выйти наружу. — Родители, друзья, все — кто тебе дорог, они в твоем сердце. Тоска не так болезненна, когда ты хранишь в себе теплые воспоминания и не убиваешься по их кончине. Твои слезы лишь делают им больнее, начни улыбаться. Начни жить. Будь такой, какой они тебя помнят. — Хэйвуд подал мне платок и продолжил. — Твоя магия — ты выбрала неверный путь. Вспомни, что я говорил. Сначала — вылеченная душа и сердце, и только потом — сила. Поняла? — Я уныло кивнула.
— Мне кажется, будто я тут совсем одна. И это правда. Внезапно ворваться в чью-то жизнь не входило в мои планы, уж поверьте.