– Люди слишком хрупкие, а им нужно постоянное слабое место. Убей они её, я бы имел официальную причину уничтожить их. Один из пунктов соглашения состоит в том, что смертных на территориях других кланов трогать нельзя. Конечно, если бы ты убил её, мне пришлось остаться с краю и не предпринимать радикальным мер до нахождения веских доказательств. Однако ты остановился, и мы её спасли. Вторую возможность они вряд ли бы заполучили, поэтому логичнее всего манипулировать мной, используя её. – Его злость росла в геометрической прогрессии несмотря на холодный внешний облик. Головной боли прибавилось. В радужке образовались красные крапинки.
– Ты же не из тех, кто бы поддался на манипуляции из-за девушки. – Бенти озадачился. Его выражение лица прямо-таки задавало вопросы.
Валенсий долго молчал, прежде чем что-то ответить. Ему пришлось постараться, чтобы обуздать внутренний шторм. Он остановился у квартиры Аси и посмотрел на её спящее умиротворённое лицо. Ультрамариновые волны, норовящие окраситься кровью, стихли. Буря сменилась штилем.
– Думаю, они заметили, что она мне небезразлична, – тихо проговорил мужчина, поправляя волнистые волосы с выражением смешанного с любовью сожаления. Парень обомлел. Ему ещё не приходилось видеть таких эмоций на лице брата. – Собери её вещи. Теперь она будет жить с нами.
В растерянных чувствах, получив ключ от брата, Рус поднялся в её квартиру, где царил полный беспорядок. Однако это касалось только одежды, ко всему остальному девушка будто не прикасалась. Бенти аккуратно упаковал всё валяющееся в сумки, осмотрел комнаты на предмет нахождения там личных вещей и вышел в подъезд, заперев дверь.
Лежа на заднем сиденье, Ася не чувствовала ничего: ни жара последних дней лета, ни недавней раздирающей боли, ни холодной иглы в вене, ни головокружения и сонливости, ни стука собственного сердца. Её алые глаза медленно распахнулись. Сразу на вид попались абсолютно белые блестящие, словно шелковистая паутина, длинные волосы. Она тихо и неспеша поднялась, наблюдая за тем, как они тянулись, повторяя её движения. Услышав шорох, Валенсий обернулся.
– Как себя ощущаешь? – Ультрамарины внимательно следили за медленными действиями обратившейся. Шевалье казалась сильно заторможенной. К тому же её эмоции будто полностью стёрлись, делая девушку непривычно холодной.
– Словно я мертва, – прошептала Ася спокойным равнодушным тоном. Она посмотрела на свою чёткую ладонь, а второй прикоснулась к переносице, ища то, чего не хватало. – Мои очки?
– Они упали в переулке и разбились. Если эта вещь тебе дорога, я позже найду. – Его взгляд был полностью сосредоточен на беловолосой девушке в окровавленном грязном платье. Оно немного сидело неправильно.
– Не нужно. Они не обладали большой ценностью. – Она посмотрела в затонированное окно и поняла, где находится. Ей захотелось выйти и утрясти свои мысли в квартире, но Валенсий схватил её за руку, держась второй за соседнее сиденье, чтобы не упасть.
– Солнце может тебе навредить. К тому же ты сейчас слишком привлекаешь внимание. – Как только её рука отпустила ручку двери, он тоже расцепил пальцы на запястье и вернулся в более удобное положение. Все мысли спутались.
– Что за дела? – Брови сдвинулись к центру, делая её взгляд тяжелым и кровожадным. У неё поплыли временные периоды. Она отчаянно пыталась восстановить хронологию событий, но мужчина из-за её вида посчитал, что Ася злится.
После того, как забросил сумки в багажник, Бенти открыл дверь и сразу же заметил очнувшуюся подругу. От переизбытка чувств он нежно обнял её, а, отпустив, упал на колени перед автомобилем, умоляя о прощении. Эта была его привычная поза около ста лет назад. Но тогда он стоял так вынужденно, а теперь, потому что чувствовал вину. Парень склонил голову. Она вспомнила его укус и улыбнулась. Моменты в памяти начали проясняться, выстраиваясь по порядку. Так как друг оставался на солнце, Ася не могла его погладить по голове, растрепав шелковистые блондинистые волосы, но никто не запрещал ей излагать свои мысли.
– Я же говорила, что не буду злиться, произойди такое. – Голос звучал ласково и тепло, словно летняя ночь перед восходом. – Жизнь – это риск. Я знаю, насколько сильно рисковала, продолжая дружить с тобой, поэтому была готова к любому исходу.