– Какая романтичная история. Так почему же началась война? Люди, которые сделали это с ним под толщей воды. В чём виноваты остальные? – Валенсий впервые взглянул на него. Белая густая длинная борода не давала рассмотреть половину лица. Седые, на первый взгляд, волосы струились по изношенной грязной одежде. Но его кожа оставалась идеально гладкой. Только серебряные глаза выдавали пережитые века.
– В том, что они могут умереть своей смертью. – В этот раз настала его очередь ухмыляться. – Юноша не менялся. Ему приходилось постоянно передвигаться, не оставаясь на одном месте надолго. Его изгоняли, если замечали то, что он не стареет. Разве это создание виновато в этом? Бог отвернулся от него, поэтому он решил уничтожить всё, чем Бог дорожил. У него не получилось это сделать в одиночку, поэтому парнишка создал 16 подобных себе, влив в них свой яд. Эти 16 создали кланы. И постепенно они набрали силу, что привело к войне. Хотя я сам уже давно отбросил идею всё уничтожить. – Его печальный взгляд говорил о том, что молодой старец отказался от жизни. – Приношу извинения за то, что сейчас происходит. Я пытался прекратить бессмысленную бойню, но, честно сказать, я не настолько желаю защитить мир.
– Чего вы хотите от меня? – Валенсий напрягся, наконец осознав, кто перед ним.
– Я видел будущее, в котором мир был чистым. Ключ от этого будущего вы, молодой человек. Я желаю дать вам силу, ведь вы отчаянно желаете избавиться от вампиров, и умереть. – Незнакомец достал из мешка небольшой флакончик с бледно-белой вязкой жидкостью, будто туда кто-то наплевал, и кол. – Вы умрёте, если не пожертвуете своей человечностью ради спасения близких. Но это будет ваш выбор. – Он протянул хрупкую надежду на будущее. – Это мой яд. Вы станете семнадцатым, но по силе не уступите никому из них. А это осиновый кол. – Незнакомец с печальной историей поднял деревяшку. – Им можно убить вампира, пронзив его сердце. Для достоверности лучше сжечь, но и удара должно быть достаточно. А вообще вампиры боятся солнечного света и любых святых символов. Вера в Бога – самое мощное оружие против нас, а серебро наносит критический урон, замедляя регенерацию.
– Вы говорите мне убить вас прямо сейчас? – Ультрамарины задрожали. Ему впервые довелось вести диалог с вампиром, не вступая в бой.
– Да. – Парень не отвел взгляд. – Ещё запомните, что мы питаемся человеческой кровью. Другая еда не подойдёт. Жажду можно контролировать, если не голодать слишком долго. – Он был уверен, что этот человек выполнит его просьбу. Валенсий принял флакончик и кол, обдумывая безумное, но логичное предложение.
– Назовите ваше имя. Я запомню его. – Набравшись решимости, глава семьи сжал оружие, напоминающее игрушку. В его обязанности входила защита семьи. Он сам создал опасность, раскрывая слабости вампиров, поэтому ему показалось, что его долг заключается в её устранении.
– У меня его нет, но меня часто называли «Первородным». – Порождение зла улыбнулось чистейшей улыбкой. В этот миг ему снова открылось будущее. – Ваше время придёт, когда появится белый потомок, похожий сияющее утро.
– Благодарю вас за предоставленную возможность. Прощайте.
Валенсий убрал флакон во внутренний карман и, размахнувшись, вонзил острый осиновый кол в сердце. Послышался хруст рёбер и плоти. Его взгляд оставался живым. Он нажал на оружие, чтобы углубить его, и остриё вышло со стороны спины. На лице первородного сияла мёртвая счастливая улыбка. Рус зажёг спичку и бросил её на труп. Подобрав мешок первородного, полностью опустошённый он, не оборачиваясь, отправился в поместье, где в своей спальне выпил яд.
В возрасте 30 лет мужчина обрёл бессмертие, став ненавистным чудовищем. Его ненавидел отец, осыпая сына проклятия каждый день, но не решаясь убить. Его боялась мать, в ужасе убегая, только завидев своего ребёнка. Его жалела сестра, плача каждый раз, как касалась холодной мёртвой кожи. Когда прошло время, слуги начали уважать его жертву, ведь он защищал каждого. После его обращения ни один человек в его поместье больше не пострадал от нападений кровососущих.
– Я убил первородного, – единственное, что произнёс Валенсий о своём прошлом через несколько минут.