Ночь поглотила все лучи солнца. Шевалье, с трудом переставляя ноги, закрыла окна шторами, а затем рухнула на кровать. Раны жгло. От боли хотелось выть. Она ощущала, как от неё отваливаются кусочки обожжённой кожи, открывая вид на волокна мышц. К тому же жажда съедала остатки сознания. Ей казалось, что эта тёмная тихая ночь станет для неё последней. Ася закрыла глаза, мысленно прощаясь с мамой, папой, Бенти и Валенсием, а в следующий миг обнаружила себя высасывающей последние капли крови из человека.
В комнате было даже слишком светло. Она не поняла, почему так быстро закончилась ночь. Клыки выскользнули из мягкой плоти, издав противный звук. Ещё тёплое тело безжизненное тело упало на её колени. Запах свежеиспеченного хлеба ударил в нос. Затуманенное сознание прояснилось. Ожоги полностью исчезли, жажда больше не беспокоила, но перед ней лежал труп того самого умоляющего паренька.
Надеясь на то, что он ещё жив, она положила палец на шею, чтобы прощупать пульс. Но сердце уже некоторое время не билось. Ему нечего было перекачивать. Тело бедняги истощилось, будто мумия. Он умер. И эта смерть легла тяжелой ношей на её хрупкие плечи. Девушка вытерла рот рукой от липкости и к ней окончательно пришло осознание, что именно она его убила, а не ей подбросили его труп, чтобы вызвать у неё чувство вины. Ася обняла незнакомого симпатичного паренька, остывающего у неё на коленях.
– Прости. Пожалуйста, прости меня. Я не хотела. – Ком застрял в горле. Постепенно к ней начали возвращаться животные воспоминания. До утра она действительно пролежала в кровати, совершенно не двигаясь. Потом его снова впихнули в комнату. Он снова умалял, стоя на коленях. Сочная аппетитная кровь стекала по его рукам. Жажда взяла верх. Она вцепилась в его шею, безжалостно высасывая жизнь мальца. Паренёк кричал, брыкался, пытался спастись и плакал, пока не затих. – Я убила тебя, но я, правда, сожалею… Мне жаль… Я монстр… Теперь я, точно, чудовище. – Её сожаление оказалось настолько велико, что из глаз полились кровавые слёзы. – Я убийца. Я…
Алые капли падали на застывшее искаженное болью и страхом высохшее лицо. Труп закоченел. Дрожащими пальцами она закрыла его глаза и стёрла вампирские слёзы.
– Я убью того, кто тебя сюда привёл. Прости, что могу сделать только это. Но, будучи чудовищем, я могу только убивать. Теперь меня ничто не остановит, спасибо за твою жертву. Я всю свою жизнь буду молиться за твою душу. – Ася поцеловала его лоб и поднялась на ноги. Её щёки, рот, шея, блузка, руки, штаны были испачканы кровью. Девушка посмотрела на свои ладони и сжала их в кулаки. – Килиан, такие короли, как ты, долго не сидят на троне. Настало время для свержения.
Глава 22
Время всегда играло важную роль, а эмоции подталкивали действовать быстрее. В итоге, безрассудство брало верх, и зачастую складывалось всё самым ужасным образом. Удача, везение, подарок судьбы – Валенсий давно перестал рассчитывать на что-то эфемерное и неэффективное. Только инфантильные личности полагались на случай, а затем теряли всё состояние. Рус же надеялся только на то, что мог спрогнозировать. Поэтому мужчина определил временные рамки и установил сжатые сроки для завершения дел.
Отбросив всё мешающее думать, он сконцентрировался на текущей задаче и развернул автомобиль. Вторая встреча с президентом за несколько часов не являлась для него проблемой. Ему предоставили всю информацию по военным действиям, а также смоделировали текущую ситуацию на поле боя наглядно. Рус дал несколько распоряжений по дальнейшему продвижению войск и предупредил о возможных планах вражеской армии. Обозначив локации для тщательного контроля, Валенсий разрешил использовать оружие массового поражения нового поколения в случае атаки по мирным жителям в качестве акта справедливости. Их беседа продолжалась по меньшей мере несколько часов.
Сразу после глава клана направился к тем, кто отвечал за его бизнес. Назначение срочного собрания вызвало немало трудностей. Ему пришлось ждать до семи вечера, чтобы все нужные люди доехали до офиса. Он бы не стал тратить на это время, если бы новый вирус не распространялся так быстро. Болезнь вспыхнула неожиданно. Однако виновник был очевиден. Фицрой нарушал людские договорённости, будто они не имели смысла. Из-за отсутствия прямых доказательств выдвинуть обвинения не представлялось возможным, поэтому Валенсий пустил в ход всё, что мог.