И стоило мне прийти к этому решению, как обречённость отступила, а вместе с ней — и жадное внимание к каждой детали, мгновению, блику света, скользящему по кромке крыш...
Всё, что было после, я запомнил очень плохо. В памяти остались лишь какие-то обрывочные картины, яркие, беспечные, хмельные.
Бутылка вина, выпитая наполовину и заботливо заткнутая носовым платочком...
Лихой танец, в который втянули меня две очаровательные девы...
Чьи-то пальцы заплетают мои светлые волосы в косу, перевитую незабудками...
Стук кружек с дешёвым пивом, выпиваемых на спор сразу с двумя офицерами...
Столы, сундуки, стулья, как по волшебству обретающие способность перебегать с места на место...
О, демоны...
Демон приснился мне ночью. Он выглядел как исключительно типичный представитель своего нечестивого народа, что священники так любят изображать на стенах храмов и монастырей для устрашения паствы: тёмная, почти чёрная, кожа, мощный торс, расчерченный ярко-алыми татуировками, засаленные волосы до плеч. Голову демона венчали могучие рога, в остроте сравнимые с неплохим клинком. Сначала я видел лишь смутный образ среди непроницаемого рыжеватого тумана, но затем видение начало изменяться, и вот я уже стоял посреди алой пустынной равнины, и передо мной проносились картины, полные непередаваемой муки: демон подвергался самым изощрённым пыткам, какие только способно вообразить человеческое сознание.
На миг его глаза встретились с моими:
— Помоги мне! — в этом взгляде была отчаянная мольба.
Я проснулся в холодном поту. Меня била дрожь, а взгляд демона огненным клеймом отпечатался в моём разуме. Я с ужасом осознал, что, прежде чем умереть, я должен его спасти...
— Господин генерал! — слуга робко переступил порог. — Там вас, это... генерал Дель Руто ждёт.
— Проклятье, — процедил я сквозь зубы, с сожалением сбрасывая одеяло. — Выспаться спасителю королевства не дают...
На самом деле я слегка кривил душой — заснуть мне в ту ночь больше не удалось. Просто если бы положение не обязывало, я бы предпочёл ни сейчас, ни впредь не пересекаться с Дель Руто. Во время войны мне приходилось прилагать немало усилий, чтобы не показывать своей неприязни к этому человеку, в условиях боевых действий разлад в командовании — роскошь непозволительная. Но трусоватый карьерист, предпочитающий отсиживаться в надёжно укреплённых штабах, неспособный быстро принимать решения, и при этом каким-то образом ставший первым кандидатом на должность главнокомандующего армией Вэлифара после гибели генерала Дель Барго, не вызывал во мне иных чувств, кроме отвращения. И хотя моё назначение его, должно быть, изрядно разочаровало, сам Дель Руто с тех пор проявлял ко мне повышенное притворно-благожелательное внимание.
Я наскоро умылся и потянулся к парадному мундиру, что примерно за неделю до торжественного марша привёз в мою ставку специальный королевский курьер. С некой мальчишеской гордостью отметил, что вчерашние увеселения прошли для него почти бесследно: на белоснежной материи не было ни пятнышка, лишь китель помялся немного. Думаю, никто не заметит.
Я как раз заканчивал возиться с мудрёной застёжкой, когда дверь в комнату бесцеремонно отворилась.
— Лест, доброе утро! — Дель Руто ввалился внутрь, даже не удосужившись постучать. В безукоризненно выглаженном мундире, как только что из портняжной мастерской, с до блеска начищенными эполетами, низенький толстый генерал выглядел дорого и внушительно. Большинство солдат и офицеров прибыли в столицу только на время празднований и были расквартированы в большой, чистой, но довольно скромной гостинице. В отличие от них, Дель Руто имел собственный особняк в Леондоре и мог себе позволить самую скрупулёзную заботу о выходных нарядах. Готов поспорить, не меньше десятка слуг потрудились.
— Доброе утро, — с холодной вежливостью откликнулся я, лишь мельком взглянув на нежеланного визитёра.
— Архимаг Улунбей приглашает нас разделить с ним завтрак. Надеюсь, вы не откажете? — как ни в чём не бывало продолжил Дель Руто. — Будут несколько наших офицеров и кальшехранские маги.
— Почту за честь, — не меняя тона, кивнул я.
Генерал расплылся в неискренней улыбке, обещал подождать меня возле лестницы и, наконец, закрыл за собой дверь. Но уединение было недолгим — архимаг не относился к тем людям, чьим временем можно злоупотреблять. Наскоро приведя в порядок растрёпанные волосы, я поспешил в таверну на первом этаже гостиницы. Светскую беседу, которую пытался завести Дель Руто, пока мы шагали по ступенькам вниз, я старался игнорировать. Разве что неопределённо хмыкал, когда повествовательные предложения превращались в вопросительные.