— Ничуть. Ваши танцы изрядно утомляют, — волшебник на мгновение замолчал, видимо припоминая, как принято проводить подобные торжества в Кальшехране: с ног до головы закутанные в разноцветные шелка женщины танцуют, а мужчины в это время кушают виноград и любуются лёгкими движениями чаровниц. — Встретимся в таверне «Бурый волк», это где-то на восточной окраине.
— Хорошо, я догоню. Невежливо покидать праздник, устроенный практически в мою честь, не дождавшись и первого танца.
Уже уходя, маг обернулся и насмешливо спросил:
— И кого же ты пригласишь?
— Догадайся с одного раза, — нахально улыбнулся я.
Я попытался вернуться в зал как можно незаметнее, но разве это достижимо, если придворные обладают боковым зрением и слухом, что посрамит и иных разведчиков? Вокруг меня тут же образовалась стайка миловидных дам, нет-нет да поглядывающих на заканчивающих настройку музыкантов. Дамы осведомились о моём здоровье, с напускной искренностью поддержали разговор, что «кажется, здесь немного душно», и ненавязчиво переключились на обсуждение, какой танец мне больше нравится: «вальс или мазурка». Впору было порадоваться своей внезапной популярности у прекрасной половины высшего света... но я-то знал, что первый танец с героем-освободителем на какое-то время поднимет до небес негласный ранг удачливой девы, а потому не собирался доставлять ни одной из них такого удовольствия. К тому же в свой последний день я мог позволить себе всё, так зачем же тратить время на полумеры?
Едва зазвучали первые аккорды, я мягко, но непреклонно вырвался из круга дам, особо не скрываясь, поднялся к трону и с поклоном протянул королеве руку.
— Смею ли я надеяться, что ваше величество простит своему верному слуге его дерзость и согласится подарить ему этот танец?
Беспокоить августейшую особу своим назойливым приглашением, если та сама не высказала желания танцевать, считалось в Вэлифаре недопустимым. Я ожидал громов и молний на свою дурную голову, но Гвендолейн лишь улыбнулась:
— Сегодня, генерал, все правила написаны не для вас, — и вложила ладонь в мою руку.
Спустя годы, кто-то скажет: «он потерял голову он внезапно обрушившейся славы». Другие поправят: «он пожелал уйти красиво». Чем стала эта выходка для меня? Может быть, моим манифестом, что титулы и звания не имеют значения, важны лишь дела? Хотя, какая к демонам разница... Мы просто кружились под звуки музыки, я вдыхал тонкий аромат её духов и чувствовал себя самым счастливым человеком на Саладере.
Глава 3. Дорога в Бездну
«Бурый волк», я полагаю, был самой дешёвой и дрянной таверной во всей Леондоре. Проходя по центральным улицам, трудно поверить, что в этом городе вообще могут существовать такие трущобы, где в глаза бросаются ободранные стены лачуг, а крысы без стеснения шныряют по мостовой. Но зато здесь никто не задаёт вопросов, на которые не хочется знать ответ — замотанный в неряшливые тряпки нищий, у которого я спросил дорогу, лишь сверкнул глазами из-под низко надвинутых лохмотьев и махнул рукой, указывая на узкий переулок.
Висевшая на одной петле дверь таверны отворилась со страшным скрипом. Хмурый хозяин, увидев меня, лишь молча показал на шаткую лестницу, по которой я поднялся на второй этаж.
Менкар ждал меня в тёмной и неуютной комнате, в которой вся мебель была неаккуратно сдвинута в угол, а по центру начерчена многоугольная фигура, окружённая загадочными надписями. Сам маг избавился от своей яркой мантии и сейчас был одет в видавшую виды походную робу. Скрестив руки на груди, он оценивающим взглядом созерцал своё творение.
На мой вопрос:
— Интересно, как ты узнал об этой дыре? — Менкар чуть заметно вздрогнул, возвращаясь из своих мыслей в реальный мир. Сперва он попытался отшутиться:
— Язык до чего угодно доведёт, а не только до захудалой таверны, — но потом не удержался от ехидства: — И вообще, почему я, чужеземец, ориентируюсь в ваших городах лучше, чем коренные велифарцы?
— Может, потому что не все готовы посвятить жизнь превращению в справочник по всему на свете? — не остался я в долгу.
— Хватит изображать наставника Улунбея, — поморщился чародей. — А то того гляди борода вырастет.
— Я не доживу, — опрометчиво пошутил я. Менкар сразу помрачнел и вновь уставился в пол:
— Знаешь, у нас в Алишере один северянин преподаёт боевое прорицание. И хотя живёт он там уже много лет, иногда наставник впадает в ностальгию и начинает рассказывать, что нет для воина большей доблести, чем погибнуть в бою с могучим противником. Я такого подхода никогда не понимал, но думал, что мало ли — острова, суровый климат, ледяные ветра... Но ты-то, вроде бы гражданин цивилизованной страны, — и тоже поддерживаешь какие-то совершенно варварские обычаи?