— О, вот же он, — сказала она с облегчением.
Только тогда она заметила, с кем говорит Букер, и нахмурилась.
Она наблюдала, как Букер и Натаниэль завершили свою дискуссию и пожали руки. Натаниэль сочувственно похлопал Букера по плечу, и два мужчины разошлись в разные стороны.
Кейтлин свистнула, и Букер тут же повернул голову, мгновенно найдя ее взглядом.
Он улыбнулся, но тени под глазами выдавали его измождение, и ее сердце заныло.
— Доброе утро, док, — поприветствовал он Скотта, походя к ним. Наклонившись, Букер целомудренно поцеловал Кейтлин. — И тебе доброе утро.
— О, Алонзо пришел, — сказал Скотт. — Мне нужно обсудить с ним кое-что. Еще увидимся.
Наполнив кружку для Букера, Кейтлин спросила:
— О чем вы с Натаниэлем говорили?
Он запнулся.
— О, знаешь, просто трепали языками.
— Треплешь языками с моим бывшим?
— Вы же друзья, — парировал он, забирая у нее свой кофе.
— Мы… вроде как приятели. И прекрати уходить от ответа.
Букер приподнял темную бровь, отпив из кружки.
— О чем вы говорили? — выразительно повторила она.
Смерив взглядом растущую толпу возле столов с едой, он склонил голову в сторону и показал следовать за ним.
Устроившись у стены кафетерия, Букер прислонился плечом к цементным блокам и уставился в свою кружку.
— Я попросил Нейта об одолжении, — тихо сказал он.
Нутро Кейтлин скрутило от волнения.
— Пока я не… не возьму себя под контроль, — продолжал он, — я попросил его хранить у себя мое оружие по ночам.
— Джек… — пробормотала она, переступив с ноги на ногу. — Во время кошмара ты ни разу не тянулся к пистолету или ножу. Черт, ты даже никогда не нападал на меня…
— Это лишь вопрос времени, — буркнул Букер. — Кошмары не станут лучше, только хуже. Так было и в прошлый раз.
— В прошлый раз? — она нахмурилась. — Ты имеешь в виду, до того…
Он слегка кивнул.
— Когда я вернулся домой. Шесть месяцев я каждую ночь просыпался с криками. Однажды я очнулся с пистолетом в руке, снятым с предохранителя, и целился в кого-то, хотя дома никого не было. Слава Богу, моя девушка в то время осталась у своей матери, иначе… — он прерывисто вздох. — Я лучше сдохну, чем сделаю подобное в твоем присутствии.
Положив ладонь на его предплечье, Кейтлин всмотрелась в его лицо.
— Джек, Скотт сказал, что у него есть лекарства, которые могут помочь, — произнесла она. — Он хочет, чтобы ты с ним поговорил.
Букер неуверенно склонил голову набок.
— Кей, я не знаю…
— Зато я знаю, — перебила она. — Нет гарантии, что поможет, но он сказал, что это может облегчить твое состояние.
— Я не хочу дрыхнуть без задних ног из-за какого-то снотворного.
— Это не снотворное, а лекарство от тревожности. Как минимум это поможет тебе немного успокоиться.
Букер притих на долгое время, уставившись на свой остывающий кофе так, будто там содержались все ответы.
— Я все равно не стану держать оружие у нашей постели, — сказал он наконец. — До тех пор, пока я не буду уверен, что не натворю ничего такого.
— Ладно, — уступила Кейтлин. — Полагаю, револьвер тоже исключается.
Букер согласно хмыкнул.
— Но я хочу, чтобы ты оставила нож. Положи его куда-нибудь так, чтобы я не знал.
— Букер…
— Пообещай мне, птичка певчая.
От его смертельно серьезного и почти отчаявшегося тона ее сердце разлетелось на тысячу кусочков.
— Ладно, — прошептала она. — Я обещаю.
Ласково поддев его, она подождала, пока их взгляды встретятся, а потом прильнула поближе и поцеловала его.
Она без слов вливала как можно больше эмоций в каждое движение своих губ.
Кейтлин прошла через ад в том возрасте, когда большинство людей еще не видело ни одного подросткового фильма. Она на своей шкуре познала боль, ужас и отчаяние, и они как будто вплелись в ее генетический код.
Что бы Букер ни думал о себе, она знала, что он — ее подарок от вселенной. Ее награда за то, что она не сдалась и вытерпела. Ее вознаграждение за то, что выжила и тогда, и сейчас.
Несколько кошмаров и бессонных ночей ее не отпугнут. Только не тогда, когда он смотрел на нее так, будто она построила весь мир и благословила его.
— Как ты это делаешь? — спросил Букер, чуточку отстранившись и улыбнувшись ей.
Кейтлин нахмурилась.
— Делаю что?
— Делаешь даже худший день похожий на мед и розы.
Она улыбнулась, проведя пальцами по щетине на его подбородке и спустившись к точке пульса, бившегося под кожей.