— Я ничего не хочу сказать.
Девушка поджала губы. От него другого и не стоило ожидать. Упрямый осел.
Она поставила кружку и тарелку рядом с решетками, забрала старую посуду и сделала шаг назад.
Лекс пытался подавить приступы кашля, но не так-то легко это было сделать. Камеру снова оглушил резкий порыв буквально вылезающих наружу легких.
Девушка подошла ближе, присела рядом.
— Вот, выпей. Это должно помочь.
— Потом, — отмахнулся мужчина и вновь приложил голову к стене. На лбу у него выступила испарина.
— Нет, выпей сейчас. Пожалуйста.
Олиф аккуратно протиснула кружку между решетками.
Лекс повернул голову, взглянул на нее.
— Не надо.
— Нет, надо! О Берегини, ты прямо, как маленький! Я своего брата столько не упрашивала кашу поесть!
К слову сказать, она никогда не упрашивала его поесть кашу.
— Каждый раз ты сравниваешь меня со своим братом, — иронично ответил мужчина. — Надеюсь, мы похожи только с хорошей стороны?
— Ага, — отмахнулась Олиф. — Выпей отвар.
— Что я вижу? Плебейка превратилась в грозную мамочку?
— Пей.
— Или в грозного папочку?
— Пей!
— Или в грозного…
— Пей ты уже!!!
Лекс посмотрел на кружку, затем на Олиф.
— Может, хватит уже?
— Чего хватит? — не поняла она.
— Да всего. Зачем ты пытаешься найти выход там, где двери давно закрыты? Это что, тебе моральное удовольствие приносит?
Девушка нахмурилась.
— А тебе удовольствие приносит меня оскорблять?
— Эй, хватит. Все уже. С этим ничего не сделаешь, ясно? Забудь ты про этот гребаный кашель.
— Что значит «ничего не сделаешь»? — опешила Олиф. — Ты с ума сошел?! Решил тут так и загнуться?!
— Твоя рьяная борьба за справедливость тут не поможет, — начал злиться Лекс.
— Как это не поможет?!
— Очень просто, плебейка! Хватит биться лбом о каменную стену! Ты этим только хуже делаешь!
— Я же тебе помочь пытаюсь, — удивленно возразила девушка.
— Не надо мне помогать.
— Ой, ну началось! Теперь ты еще про гордость свою заговори!
— Чего? — растерялся Лекс.
— Того. Хоть бы раз через нее переступил!
— Какая, к черту, гордость?!
У мужчины был такой злобно-удивленный вид, что девушка всерьез засомневалась в своих убеждениях.
— А что еще? — воскликнула она. — Ты же вечно от помощи отказываешься из-за нее!
— Я понял. — Лекс усмехнулся. — По-твоему, я гордый.
— Да, ты гордый! — кипятилась Олиф.
— Отлично. То, что я, может быть, еще и осторожный, тебе в голову, наверное, не приходило?
— Осторожный?
— Да, осторожный. Слово такое есть.
— О, то есть ты осторожно решил отказаться от помощи? — саркастически спросила девушка, скрестив руки на груди.
— Плебейка, да какая, к дьяволу, помощь?! — взорвался мужчина, переходя на крик. — Чем ты собралась помогать?! Отварчиком своим?! Спасибо, я лучше так сдохну, чем от этой дряни!!!
— Что? — опешила Олиф.
Нет, она прекрасно поняла смысл его слов. Даже слишком.
— Ты что, не веришь уже? — тихо спросила она.
— Во что мне верить? В отварчик?
— Нет, в то, что ты поправишься.
— Ага. А еще я верю в волшебную силу Берегинь. В этом году я был хорошим мальчиком, может, они осчастливят меня подарочком, как думаешь?
— Не говори так, — покачала головой девушка. — Отвар поможет.
— Знаешь, — вздохнул Лекс. — Я бы многое отдал, чтобы поменяться с тобой этой глупой, детской наивностью. Глядишь, так бы и в Берегинь поверил.
— Хватит!! — вскочила на ноги Олиф. — Хватит уже!!! Что ты все время несешь?! Я ради тебя старалась, а ты хоть бы спасибо сказал!! Только сидишь тут и причитаешь! Кашель еще никого не убивал, понятно?!
— Сядь, — спокойно, но твердо сказал Лекс.
— Не сяду! Лучше ты сделай хоть что-нибудь!
— Сядь.
— Хорошо говорить — отвар не поможет! А ты пил его?! Ты даже не попробовал!
— Сядь. Живо.
— Зачем?! Так же, как ты разлечься на полу, и говорить, что мне уже ничего не поможет?! Нет, спасибо! Я лучше на кухню пойду! Там от меня действительно есть польза!
Девушка злобно развернулась и сделала шаг к двери. Лекс схватился обеими руками за железные решетки, резко подтянулся, помогая себе встать. В одно мгновение он оказался прямо напротив спины Олиф.
Стоило ей сделать еще один шаг, как руки мужчины обхватили ее за талию, и резко дернули назад. Лекс прижал тело девчонки к себе, и теперь разделяла их лишь решетка.
— Ну ты и истеричка.
Олиф пискнула, и когда поняла, что случилось, начала злобно вырываться. Дело осложняла решетка: она не давала рукам свободно дотянуться до мерзкой фигуры позади нее. Лекс сперва пытался унять разъярившуюся девчонку, но когда понял, что так можно бороться до бесконечности, просто одной рукой сжал оба ее запястья, а второй закрыл рот.