— Ты чего там застыла? — вырвал ее из своих мыслей мужской голос.
— Ничего.
Олиф подошла к камере, присела рядом и принялась менять повязку. Прежняя уже почти насквозь пропиталась кровью. Девушке не хотелось думать о том, что кровь должна была остановиться, что она захватила с собой лишь одну запасную повязку, потому что больше их вообще не было… что это его последний шанс выжить, и если кровь не остановится, он умрет.
— Я смотрю, ты уже приноровилась, — усмехнулся мужчина.
Девушка улыбнулась, чуть прикрыв глаза.
— У меня теперь большой опыт.
— Ты уверена, что за тобой никто не следил? — на всякий случай спросил Лекс.
— Нет, не уверена, — покачала головой девушка и посмотрела на его спину. — Как думаешь, скоро они придут?
— Не знаю, — честно ответил мужчина. — Наверное, несколько часов у нас есть.
— Это ужасное слово — часы.
— Да, — согласился он. — В бутылке еще осталось виски?
— Наверное. — Олиф пошарила руками по полу, наткнулась на холодное стекло и, встряхнув бутылку, убедилась, что виски там еще полно.
— Хочешь? — предложил Лекс.
— Нет, спасибо, — закрутила головой девушка. Она к этой гадости больше не притронется.
— Да ладно, ты резала человека живьем, после такого оно тебе просто необходимо.
— Я лучше воды попью, — нахмурилась Олиф.
Лекс усмехнулся.
— Мой отец всегда говорил, что виски — отрава для нашего организма, но все равно нет лекарства лучше.
— Нет, все равно нет. — Для пущей убедительности девушка скрестила руки на груди.
— А знаешь, как помогает от душевной боли? И все неприятности разом проходят. — Лекс щелкнул двумя пальцами, словно был волшебником.
— Правда?
— Конечно, я не стал бы тебе врать.
— Нет, — упрямо закрутила головой Олиф. — Я все равно к этой гадости не притронусь, будь она хоть даром самих Берегинь!
Первым, что услышал Ринслер, открыв дверь в нижние камеры, был смех. Дикий, задорный смех. Звучание высоких нот и веселых голосов настолько поразили его, что он на секунду застыл на месте. Такого он не слышал давно, очень давно. Даже не видя обладателей таких мощных голосовых связок, мужчина понял, эти люди или безмерно счастливы, или в глубоком отчаянии, потому что так громко могут смеяться только чокнутые.
Когда мужчина спустился к самим камерам, то не смог поверить собственным глазам. Привалившись друг к другу, смеялись, нет, просто ржали те два идиота, ради которых он, собственно, и пришел сюда.
Оглядев камеру, Ринслер нашел причину столь веселого настроения. Она — та самая бутылка виски (его любимая, между прочим) — пустая валялась на полу рядом с девчонкой.
Эти двое были настолько увлечены своими пьяными мыслями, что даже не заметили, как к их компании присоединился еще один участник. Мужчина постоял немного, послушал удивленные речи девушки, которая в таком опьяненном состоянии находилась явно впервые, и решил, что пора бы и честь этим идиотам знать.
Нарочито громко кашлянул.
Олиф вздрогнула первая. Резко повернула голову, и попыталась сфокусировать взгляд на темной, почему-то расплывчатой фигуре.
— Кажется, тут кто-то есть, — удивленно сказала она.
— Это, наверное, Ринслер, — кивнул Лекс.
— Я проверю! — храбро вызвалась Олиф. Аккуратно начала подниматься, но из-за того, что земля странным образом завертелась перед глазами, девушка пару раз снова возвращалась на пятую точку. Наконец, огромным усилием воли, она все-таки встала, и, пошатываясь, отправилась проверять территорию.
Все это время Ринслер стоял с непроницаемым лицом. Даже когда девушка нащупала его в темноте, и начала водить руками по его телу, проверяя, не стена ли это, он с холодным равнодушием не подавал никаких звуков.
— Да, кажется, это он, — наконец, заключила Олиф и с гордым лицом повернулась к Лексу.
— Жаль, — расстроено ответил ей тот, — я надеялся еще немного посидеть.