Тара встала и огляделась. Там началась борьба, и потом несколько тяжелых тел качались в трясине. Друидка осмотрела место, на котором преследователи должны были напасть на Ани, и все поняла: именно тут погиб Перегрин. Ани пришла сюда и скорбела о нем. Наверное, поэтому они смогли на нее напасть! Тара была удивлена. Она не знала, что вампиры способны так сильно любить и так глубоко скорбеть о погибшем.
Неожиданный шорох заставил друидку обернуться. Что это? Волки поспешили к Ани, и даже лошадь вытянула шею в сторону окровавленного тела. И тут Тара поняла: вампирша пошевелилась. Она не была уничтожена полностью. Естественно, ее тело было холодным и бездыханным. Вампирам не нужно было дышать, и поэтому они приходили в себя после любых, даже столь тяжелых повреждений, если только им не пронзали сердце и не отрубали голову. И к счастью, Ани не была ранена серебряным оружием, которое затруднило или вообще исключило бы заживление ран.
Тара встала на колени перед вампиршей, черты которой были искажены до неузнаваемости. Из ее ран все еще текла кровь, пропитывая землю. Тело Ани было так истерзано, что оно сможет регенерироваться только во время дневного сна. Но заживут ли раны, если тело застряло в процессе превращения? Нужно обязательно попытаться спасти Ани, а для этого необходимо как можно быстрее унести ее отсюда в какое-нибудь надежное, а главное — темное место. Здесь, в горах, солнце за пару часов закончит начатое клыками напавших на вампиршу. Тара подозвала к себе лошадь. Алэн подошла и опустилась на колени рядом с вампиршей. Друидка положила неподвижное тело на спину лошади и крепко придерживала его, пока лошадь вставала. Потом Тара села в седло.
— Нам нужно до восхода солнца попасть в Онанэйр, — сказала друидка кобыле.
Алэн тихо заржала и поскакала рысью.
Сначала она спустилась со склона и направилась к деревне, которая раскинулась у подножия горы. Хотя в Утерарде уже проснулись люди, Тара не стала тратить время на объезд. По широкой дороге они продвигались значительно быстрее.
Когда лошадь повернула в ущелье, ведущее к замку, небо на востоке уже посветлело. Тара в последний раз подбодрила Алэн словами. Даже волки выглядели уставшими и семенили с опущенными головами. И только Тара по-прежнему прямо сидела в седле, въезжая во двор замка Онанэйр в первых слабых проблесках нового дня.
— А где Катриона и Доннах? — спросила Алиса.
Иви вышла следом за друзьями на свежий воздух.
— Посмотрите, они в башне вон там посреди двора. Раньше она была соединена со стеной, которая окружает внутренний двор замка. Теперь осталась лишь внешняя стена.
— Ах, у них снова тайные переговоры! — Франц Леопольд посмотрел на круглую башню с крышей в форме острого конуса, которая стояла посреди поросшего травой двора. Он наморщил лоб, но потом с сожалением покачал головой. — Насколько я понимаю, они специально выбрали это место. Теперь мы не сможем незаметно подобраться к ним.
— Мы нет, — сказал Лучиано, — а Иви? Как насчет маленькой мышки? Никто не заметит ее в траве. А потом шмыг — и можно быстро подняться по лестнице в башню.
Трое юных вампиров с надеждой посмотрели на Иви, но она покачала головой.
— Нет, есть вещи, которые являются у Лицана табу, и подслушивание предводителя клана во время совещания однозначно относится к их числу!
— А как же в прошлый раз? — поинтересовался Лучиано.
— Это было нечто другое. Я лишь осмотрела останки вампира.
Остальные хотели запротестовать, но Иви не дала им рта раскрыть.
— Мы не будем подслушивать! Давайте спустимся к реке, и я расскажу вам немного об истории замка. Все равно нам скоро надо будет отправляться в гробы.
Трое друзей обменялись недовольными взглядами. Но Иви это, казалось, совсем не беспокоило.
— Посмотрите, Онанэйр построен на скале над рекой Дримнин. Там, где теперь суша, когда-то был маленький причал, и товары доставляли на лодке прямо во внешний двор. Но этот вход хорошо защищался с обеих сторон со стены.
Вампиры посмотрели на обмелевший причал и стали медленно прохаживаться вдоль внешней крепостной стены. Франц Леопольд время от времени бросал взгляд на маленькую башню в центре двора, которую они теперь обходили по большому кругу. Доннах и Катриона все еще стояли там и оживленно переговаривались. Катриона была, как всегда, сдержанна, но по движениям Доннаха можно было понять, что они снова не согласны друг с другом.