Камерон недоверчиво хмыкнул.
— Мы побывали в пещере, в которой раньше лежал камень, и получили важную информацию от старого члена стаи, который там остался. Теперь искать клох аир гораздо проще, и Лицана не придется бесцельно обследовать берег.
— И в чем заключается эта информация? — поинтересовалась Маббина.
— Я сообщу об этом, когда вернется предводитель клана.
Маббина и Камерон с недовольными лицами посмотрели на Иви, но не стали ничего говорить.
— Он вернулся, так что говори! — раздался голос Доннаха от двери.
Иви подождала, пока Тара взберется по крутым ступенькам в зал, и тогда рассказала все, о чем ей сообщил старый оборотень.
— Если унести камень, он будет сопротивляться, и чем дальше его уносишь, тем быстрее он теряет свои силы. Вы понимаете, что это значит? Оборотни тоже не хотят, чтобы это произошло. Ведь тогда клох аир станет бесполезным!
Тара кивнула.
— Я должна была догадаться. Это как с браслетами. Их действие тоже с каждым днем слабеет, чем дальше мы отдаляемся от родины.
— И тем не менее вы можете взять их с собой — за пределы Ирландии, даже в Рим, и они все еще будут связывать вас с нашей землей и защищать от опасностей, — вмешалась Катриона.
Иви обеспокоенно кивнула.
— Ты думаешь, что оборотни все равно унесут камень далеко отсюда?
— Этого я не могу сказать. Возможно, пока не возникнет новый порядок, который будет удовлетворять их.
Но Тара покачала головой.
— Нет, я думаю, что мы недооцениваем сопротивление камня. Возможно, оборотни попытаются его унести, но в конце концов им придется сдаться. Как глупо было с моей стороны не догадаться об этом раньше. — Она посмотрела на Иви. — Даже если я не могу одобрить того, что ты подвергла себя такой опасности и к тому же так жестоко поступила с Сеймоуром, сведения, которые ты нам сообщила, очень ценные.
Франц Леопольд увидел, каких усилий стоило Иви сохранить самообладание. Ее челюсти задвигались, а под скулами обозначились напряженные мышцы.
— Не только Сеймоур принес жертву! — заскрежетала она зубами.
Тара опечаленно взглянула на нее.
— Я знаю, Иви, я знаю.
Восходящее солнце заставило их закончить разговор и отправиться в свои гробы. Доннах не сказал ни слова по поводу их дерзкой вылазки, а лишь обменялся парой фраз с Катрионой и Тарой, после чего тоже направился к своему гробу.
— Я не могу поверить нашему счастью, — сказал Лучиано, укладываясь в гроб, из которого уже почти выветрился запах разложения. — Нас не наказали!
— Возможно, это сделают сегодня вечером, — предположила Алиса. — Когда у них будет время. Не думаю, что нам удастся так просто отделаться.
— Да, ты умеешь любому испортить настроение, — вздохнул вампир и закрыл крышку.
Брэм Стокер не мог уснуть. Выпрямившись, он лежал на спине, сложив руки на груди и закрыв глаза. Мысли о девочке с серебряными волосами не давали ему покоя. То, что она уже видела его вместе с Оскаром, Флоренс и Генри Ирвингом на кладбище чужестранцев в Риме и помнила его, восхищало и пугало одновременно. Брэм попытался думать о чем-нибудь другом. Об Оскаре, который мирно спал за стеной, после того как провел вечер в словесных баталиях со своей матерью. Он категорически запретил леди Уайльд отправляться вместе с повстанцами к оружейному складу, а она, возражая, напомнила ему, что он вообще не может приказывать ей, ведь она его мама. Оскар дошел до того, что стал намекать на старческую немощь. Тем не менее Брэм не мог отделаться от впечатления, что леди Уайльд и не собиралась сопровождать повстанцев во время ограбления оружейного склада и только несправедливое на ее взгляд вмешательство сына стало причиной ее упрямства. Оскар спровоцировал ее на конфликт, которого могло и не быть. И как теперь ей отступить, чтобы это не выглядело так, словно она подчинилась сыну? Брэм не смог удержаться от улыбки. Со стороны все это выглядело таким ребячеством! Но для леди Уайльд было важно сохранить свою честь. Так что она сослалась на приступ мигрени, обвинив в этом сына, и заявила, что — к ее огромному сожалению! — из-за этого не может отправиться в ночной поход.
Все еще думая об Уайльдах, Брэм отбросил одеяло, поднялся с кровати и снова начал одеваться. Только схватившись за шляпу и накидку, он осознал, что делает. Он улыбнулся. Об Уайльдах он позабыл. Вместо них перед его глазами снова появилось нежное личико и чудесные волосы. Мысль о волке Брэм поспешно отодвинул на задний план. Что может быть плохого в том, чтобы совершить маленькую прогулку и при этом заглянуть на кладбище? Одна мысль о том, что она может быть там, заставляла его сердце биться сильнее.