Я лежала в кровати. Должно быть, кто-то перенес всех нас из гостиной. Деревянные ставни плотно закрывали окна. Я вывалилась из постели, подобралась к холодильнику и рывком открыла его. Свет ударил меня по глазам, и я не глядя схватила стеклянную бутылку, наполненную кровью. Жажда по вечерам мучила меня сильнее обычного, была такой острой, что мне пришлось научить Шарлемана защищаться от меня, если я произнесу определенное слово. В первые ночи нам, вампирам, не так-то легко справиться с голодом. Он и теперь заставил меня глотать кровь так же жадно, как в детстве я ела пирожные, зато мне не пришлось тревожиться за безопасность Шарлемана. Видимо, именно по этой причине хозяева переселили Люси в гостевую комнату с двойным запором изнутри и кнопкой тревоги, которая могла вызвать Бруно, начальника отряда охраны Дрейков. Девчонка постоянно ворчала из-за этого. Но недавно обращенные вампиры не слишком хорошо владеют собой сразу после пробуждения.
Я выпила столько крови, что она забулькала у меня в животе, надела кожаную тунику и покинула относительную безопасность спальни. Соланж и ее братья должны были отдыхать еще около часа, так что я спустилась вниз, чтобы выпустить Шарлемана на прогулку и проверить, как обстоят дела у щенка.
— Изабо!
Я подскочила, услышав незнакомый голос. У окна библиотеки, выходившего в сад, стояла какая-то женщина. Я видела только ее силуэт. В комнату падал розовый солнечный свет. Я совсем забыла, что стекла в этом доме обработаны особым образом. Деревянные ставни в спальнях вампиров должны были лишь усиливать безопасность и успокаивать тревожащихся гостей. Но я не слишком доверяла стеклу и кружевным занавескам.
Женщина повернулась. Ее лицо скрывала черная вуаль, прикрепленная к бархатной шляпке. Незнакомка была одета в старомодное платье с корсетом. Кружевные перчатки без пальцев.
— Вы Гиацинт Дрейк? — спросила я, и вежливость заставила меня замереть на месте.
Я слышала, как Куинн и Коннор говорили о ней. Она была их тетей и пострадала от охотников «Гелиос-Ра». Они использовали святую воду, заряженную ультрафиолетовым излучением, которая сожгла лицо Гиацинт. Женщина до сих пор не исцелилось, и никто не мог с уверенностью сказать, случится ли это вообще. Конечно, шрамы у вампиров — редкость, но иногда они все-таки появляются. Мои собственные обнаженные руки служили этому доказательством.
— Да, я Гиацинт.
Она бросила быстрый взгляд на мои шрамы, потом снова отвернулась к окну. Только теперь я поняла, что Гиацинт наблюдает за Люси, бегавшей по саду с щенком, заливавшимся истерически-восторженным лаем. Смех Люси был почти таким же громким. Шарлеман выразительно прижался носом к стеклянной двери, потом горестно глянул на меня.
— Иди уже,— пробормотала я, давая ему возможность присоединиться к веселью.
Щенок от восторга перевернулся через голову. Люси расхохоталась еще громче.
— Шрамы тебя не беспокоят,— сказала Гиацинт.
Это было не вопросом, а утверждением.
— Практически нет,— пожала я плечами. Полумесяцы и рваные круги, оставленные острыми зубами, поблекли и теперь слегка светились, как перламутр.— Я ношу их с гордостью.— Я дотронулась до следов укуса на своем горле.— А вот эти я бы выжгла, если бы могла.
Но поскольку выжигание тут помочь никак не могло, Кала украсила эту сторону моего горла татуировкой, изображавшей геральдические лилии.
— Но я так долго была прекрасной,— пробормотала Гиацинт.
— Так вы и сейчас прекрасны,— брякнула я.
— Ты меня не жалеешь, Изабо,— сказала она, и я расслышала в ее тоне легкую усмешку.— Это мне кажется весьма освежающим.
— В моем народе красоту измеряют тем, как тихо ты умеешь выслеживать кого-либо, насколько хорошо обучаешь собак и быстро ли бегаешь,— пояснила я.— Мы проходим испытания, чтобы показать свои достоинства. Они не имеют никакого отношения к цвету волос или форме носа.
— Тогда, может быть, мне следует просто сбежать отсюда и жить в пещерах.— Тон Гиацинт изменился, иронию сменило огорчение.— Но я так ноблю все эти удобства!
Люси во дворе тяжело дышала, вытирая с лица пот. Собаки носились вокруг нее, как фигуры, укрепленные на карусели. Когда девушка направилась к дому, Гиацинт сразу отошла от окна.
— Было приятно с тобой познакомиться,— сказала она мне, прежде чем исчезнуть в глубине дома.
— Изабо, ты уже встала?! — удивленно воскликнула Люси.
Дверь в сад захлопнулась за ее спиной. Люси принесла с собой запахи летнего дождя, листьев и юной крови, пульсировавшей под ее кожей. Я стиснула зубы.