Изабо воспользовалась своей выгодной позицией и сверху внимательно изучила толпу, отмечая, где люди столпились плотнее, а где их было меньше. Она вычислила наилучшую точку для начала действий, спрыгнула в переулок, напугала какую-то кошку и едва не угодила в лужу непонятной жидкости. Девушка ленивым шагом направилась к центральной части площади, делая вид, что изо всех сил прислушивается к речи оратора. Ей сунули листовку.
Изабо позволила кому-то толкнуть себя, наступила на чью-то ногу и рассыпалась в извинениях. Мужчина отпихнул ее и поспешно проверил свои карманы. Они оказались в полном порядке, и он гут же забыл об инциденте. А вот человек, стоявший с ним рядом, не подумал о проверке, и Изабо, скрыв улыбку, спрятала серебряную монету, которую стащила у него. Она долго этому училась, вешала пальто на каминную трубу и целыми днями практиковалась, пока не стала выуживать что угодно из собственных карманов, даже не потревожив при этом голубей, гнездившихся чуть выше. Она гордилась собой точно так же, как в тот день, когда впервые исполнила пьесу на фортепиано без единой паузы или ошибки, даже больше, чем тогда, когда зарабатывала похвалу своего учителя танцев.
Любой может научиться танцевать.
А вот красть из карманов — искусство куда более сложное. Зато оно и несравнимо полезнее.
Пересекая площадь, она разжилась еще одной серебряной монетой, медной цепочкой со сломанным замком, пакетом грецких орехов и пером с чепчика какой-то женщины. Красную ленту девушка поищет позже. Если она задержится здесь слишком долго, ее могут заметить. Из-за жадности и погибнуть недолго.
Потом она увидела Марка, прислонившегося к колонне. Его грязное лицо было наполовину скрыто козырьком кепки. Он подмигнул, когда Изабо проходила мимо, но больше никак не дал понять, что знает ее. Она незаметно сунула ему медную цепочку в знак благодарности, прихватила горсть редиса из корзины, стоявшей по соседству, и растворилась в путанице крыш и каминных труб над городом.
ГЛАВА 17
ЛОГАН
— Какого черта, что это такое? — задыхаясь, спросил я, когда мы вдруг снова очутились на поляне.
Мы уже не были в Париже 1793 года, но и не вернулись в собственные тела, лежащие в нескольких футах от нас. Мы, словно призраки, мерцали над травой. Я все еще видел перед собой брошенную всеми, осиротевшую Изабо, ползущую по крышам.
— Такого никогда не случалось,— пробормотала Изабо, явно изумленная и смущенная.
— Знаешь, ты уже не в первый раз это говоришь.
Она нервно сглотнула и чуть отвернулась, как будто ей было неловко смотреть на меня. Это оказалось чем-то новеньким.
— Ну вот, теперь ты знаешь, какой я была.
— Была? — Я моргнул.— Решительной, умной, уверенной в себе. Точно такой же, как сейчас.
Она тоже моргнула и заявила:
— Логан, ты что, ничего не заметил? Я обирала трупы и крала из карманов!
— Тебе нужно было как-то выжить.— Я произнес это без тени осуждения.
— Я была не лучше мадам Тюссо,— с отвращением сказала Изабо.
— При чем тут эти музеи восковых кукол?
— Я говорю о той мадам Тюссо, которая делала посмертные маски. Она рылась в трупах у гильотины, чтобы найти отрубленные головы для своих масок. А ты о чем?
— О развлечении для туристов. В таких музеях стоят восковые изображения разных знаменитостей. Наверное, их назвали в честь твоей мадам Тюссо.
— Этот век очень уж странен,— пробормотала Изабо.
— Это говорит девушка, пережившая Великую французскую революцию!
— Мы уже посинели,— тихо сказала она.
Только теперь я заметил, что свечение, которое мы испускали, стало ярче и по краям приобрело голубой оттенок.
— У нас осталось совсем немного времени. Мы должны вернуться в свои тела, пока наши духи не забыли обратную дорогу.
— Я как-то странно себя чувствую...
Притяжение, исходившее от моего тела, как будто спорило с желанием просто уплыть куда-то вдаль.
— Эй, ты в порядке? Мне все-таки нужно найти связь с Монмартром.— Изабо опустилась на колени и коснулась руками серебряной крови.— Это должно помочь...
Ее ладони, как краской, покрылись густым слоем серебра. Изабо, крепко стиснув зубы, принялась намазывать металлическую кровь себе на лоб, между бровями и тут же колыхнулась, как будто я смотрел на нее сквозь поток горячего воздуха. Она готова была вот-вот исчезнуть. Черт меня побери, если я собирался просто смотреть на это. Я схватил ее за руку и ощутил холод крови на своей коже.