— Их слишком много,— невнятно пробормотал я.— А я ранен. Беги!
— Ты не белый рыцарь, а я не дамочка, попавшая в беду.
Она была так упряма, что я зашипел:
— Оглянись вокруг, Изабо! Ты определенно увидишь причину для беспокойства. Беги, черт побери! Я тебя прикрою.
— Заткнись и сражайся, Логан.
Все девушки, которых я знал, были абсолютно сумасшедшими.
К несчастью, Изабо вряд ли смогла бы убежать, даже если бы согласилась. Единственным способом отступления был бы прыжок прямо с обрыва, но даже для этого пришлось бы миновать троих хел-бларов, истекающих слюной. Голова у меня была как гнилая тыква, она кружилась, и едва ли в ней оставалось хоть что-то ценное. Мы умудрились достать еще одного хел-блара, и он разлетелся в мутный пепел. Однако гибель монстра только еще сильнее разъярила его и без того неуравновешенных приятелей.
Я пошатнулся от сильного приступа головокружения, упал на одно колено, и мне на голову свалился еще один обломок скалы. В глазах у меня вспыхнули искры, полетел дождь падающих звезд. Дальше не было ничего.
Не знаю, как долго я оставался без сознания.
Ну уж точно не целый день, потому что в голове у меня все еще пульсировало, но я хотя бы уже не ощущал открытой раны. Царапины, шишки и синяки почти исчезли. Руки и ноги покалывало, но в основном потому, что они были крепко стянуты цепями. Я дернулся раз, другой. Цепи тревожно зазвенели, но не поддались.
— Изабо,— шепотом позвал я.— Изабо!
— Я здесь,— негромко ответила она.— Позади тебя.
Ее голос подействовал на мою нервную систему, как глоток шампанского. Я мог бы напиться допьяна этим ощущением.
— Слава богу! Ты ранена?
Я попытался повернуться на стуле, к которому был крепко примотан цепями. Радость и облегчение сменились яростью и болью, заставившими меня так напрячь все до единой мышцы, что челюсть чуть не выскочила из суставов. Я еще раз проверил надежность цепей.
— Бесполезно, Логан,— мягко произнесла Изабо.— Я уже пыталась.
Немного повернув голову, я смог рассмотреть часть ее лица и шеи в большом тяжелом зеркале, висевшем на стене рядом с нами. На горле и на скуле Изабо красовались синяки. Мы находились в маленькой комнате. На стенах висели цепи, на полу стояло несколько тяжелых деревянных стульев. Окно было закрыто плотной занавеской, но я не сомневался в том, что в него вставлено обыкновенное стекло, которое не сможет удержать солнечный свет, лишающий нас сил. Я был еще слишком молод. Если они оставят меня на солнце на несколько часов, то я так ослабею, что позволю им проткнуть меня колом без малейшего сопротивления. Я в бешенстве топнул по полу ботинком и тут же нахмурился.
— Эй, с каких это пор хел-блары обзавелись персидскими коврами или стали оставлять в живых свою добычу?
— Они и не оставляли.
Я в ужасе уставился на отражение Изабо и спросил:
— Ты хочешь сказать, что кто-то из них укусил тебя?
Меня просто оглушила волна адреналина. Укус хел-блара мог погубить даже древнего вампира. Их кровь заражала нашу, делала нас такими же безумными и жестокими, как они.
— Нет,— поспешила успокоить меня Изабо, пока я не взбесился окончательно.— Я просто говорю, что Монмартр все-таки куда лучше справляется со своими тварями, чем мы думали.
— Гипнотический порошок,— пробормотал я.— Могу поспорить на что угодно, это все из-за той чертовой отравы.— Тут Изабо содрогнулась, а я добавил: — Я не позволю им убить тебя.
Серьезное обещание со стороны парня, с головы до ног покрытого собственной засохшей кровью. Должно быть, я показался ей полным дураком. Я ведь ничего не смог сделать, не смог даже защитить.
— Монмартр ни за что не оставит Гончих в покое. Мы доказали, что он не так уж неуязвим, не все ему подвластно. Он боится нас, но уверяет тебя, что это не страх, а ненависть.
— Но мы уже останавливали его прежде и снова приструним. На этот раз навсегда.
Черта с два я позволю ему еще сотню лет болтаться вокруг и угрожать людям, которых люблю!
— Превосходно сказано! — перебил нас насмешливый голос, донесшийся от двери.
Я не узнал его, но увидел, как Изабо внезапно побледнела. Ее черты исказил почти животный ужас. На мгновение она стала той самой юной девочкой, которую я видел сражавшейся за жизнь в дни Великого террора. Но страх вспыхнул в ней всего на мгновение, и его тут же сменила жгучая жажда мести.
Это могло значить только одно.
Нас посетил не Монмартр, а Грейхейвн.