— Идем к камину,— мягко подтолкнула Изабо его жена, ведя ее в гостиную.— После чая тебе приготовят ванну.
Изабо пошла с ней, слегка ошеломленная. Она ожидала, что ей придется что-то доказывать, и теперь растерялась. Ее несло куда-то, как пушинку одуванчика. Девушку усадили в глубокое удобное кресло у камина. Огонь бодро потрескивал. От тепла щеки Изабо порозовели, а веки стали тяжелыми. До нее как будто доносились крики от далеких железных баков для мусора, горевших на углах улиц, и рев пламени, пожиравшего разбитую мебель, из которой строились баррикады...
— Она слишком потрясена, мне кажется,— пробормотал ее дядя и покачал головой.— Бедный Жан Поль!..
— Ох, эта ужасная Франция!
— Поосторожнее, милая. Ты замужем за французом,— чуть поддразнил ее супруг.
— Ох, не глупи. У тебя даже акцента почти не осталось. Только любовь к этому ужасному печеночному паштету.
Изабо ущипнула себя за ногу, чтобы не задремать, и сказала:
— Отец хотел привезти маму и меня сюда. До того, как нас поймали.
— Не тревожься, моя дорогая, мы позаботимся о тебе.
— А вы совсем не такой, как он говорил,— брякнула Изабо в недоумении.
Лорд хихикнул и согласился:
— Полагаю, нет. Мы никогда не понимали друг друга по-настоящему, даже в детстве.— Он вздохнул.— Мы с леди Сен-Круа не смогли завести собственных детей.
— Оливер, ну о чем ты? — пробормотала та, вспыхивая.— Разве о таком говорят?
Дядя похлопал жену по колену. Рука у него была такой огромной, что он мог бы легко сбить супругу с ног одним щелчком, но она лишь улыбнулась ему.
— Я просто хотел сказать, что было бы приятно иметь в доме юную девушку.
— Да! — воскликнула леди Сен-Круа.— Мы будем возить тебя на все балы, дорогая. Конечно, нам понадобятся туалеты, учитель танцев и еще горничная, чтобы тебя причесывать...
Ее глаза загорелись энтузиазмом. Изабо не понимала, как ей к этому отнестись.
— Только не волнуйся,— весело сказал дядя Изабо, когда в гостиную вкатили тележку с чаем и его супруга отвлеклась.— Если ты сумела пережить Великий террор, то справишься и с ролью дебютантки.
ГЛАВА 21
ИЗАБО
Грейхейвн.
В последний раз я видела его на балу по поводу Рождества. Он был в безупречном фраке, обаятельно улыбался... Я не имела опыта общения с мужчинами, подобными ему, поддалась очарованию ночи и магии слишком большого бокала шампанского. Я-то думала, что в свои восемнадцать лет уже повидала всех возможных чудовищ: арестантов, бунтовщиков, грубых алчных стражников, сводников и чересчур богатых дворян.
Но как можно защититься от монстра, существование которого ты не смог бы даже вообразить?
Он замарал первые моменты настоящего покоя, доверия и счастья, которые я испытала после того, как чернь ворвалась в наш фамильный дом.
Мне хотелось снова и снова убивать его.
Я пыталась разорвать путы, не обращая внимания на то, что цепи впивались в кожу, нанося глубокие раны, а моя кровь уже испачкала железные наручники. Логан что-то говорил, но я не могла его расслышать сквозь рев в ушах. Мою голову как будто сунули под воду.
Грейхейвн выглядел таким же воспитанным и сдержанным, как и два столетия назад. Шрамы на моих руках заныли.
— Это один из отпрысков королевской семьи, — любезным тоном произнес Грейхейвн, глядя на Логана, который промолчал.— А говорили, что вот эта девица убила тебя.
— Хочешь исправить эту оплошность? — оскалился Логан.
Он совсем не казался испуганным, скорее выглядел так, словно ему было немножко скучно.
Я наконец-то снова смогла сосредоточиться. Мои ладони были мокрыми от крови. Клыки рвались наружу, десны покалывало.
— Разумеется, нет. Ты гораздо ценнее для меня в роли заложника. Ты же понимаешь, всякие маленькие перевороты не так-то легко субсидировать, они обходятся недешево.
— Я заплачу вдвое больше того, что ты можешь получить за меня, если Изабо уйдет отсюда прямо сейчас.
Грейхейвн рассмеялся.
— Тебе всего восемнадцать лет, Логан, и ты вряд ли успел нажить собственное состояние. Ты не можешь позволить себе такого даже там, куда я намерен ее отправить.
Логан дернулся, звякнул цепями. Еще немножко — и он вывихнул бы себе плечо.
— Логан, не надо,— сказала я так хрипло, словно молчала много лет.
— Ах! — Грейхейвн повернулся ко мне.
Я старалась не шевелиться, не моргать, не выпустить клыки. Если бы я сейчас как-то отреагировала, то лишь доставила бы ему удовольствие. А этого он от меня никогда не дождется.