— Я действительно знаю это не хуже вас, — заметил Феликс Захарович с достоинством. — Но меня смущает умозрительность такого подхода. Ни мы, ни уважаемый Секретарь не можем похвастаться опытом разработки практических акций, а тут предстоит дело, как я понимаю, чрезвычайной важности. Странно, что все это решается столь поспешно и поверхностно.
— Уверяю вас,— сказал Секретарь,— что разработка шла достаточно серьезно и участвовали в ней профессионалы. Вы можете определить недостатки нашей схемы?
— Меня смущает выбор места, — сказал Феликс Захарович. — Слишком сложно будет уходить с места акции.
Секретарь усмехнулся и ответил:
— Ему не надо будет уходить, Феликс Захарович. Ваш агент будет убит после совершения всех дел.
Феликс Захарович предвидел такой поворот и потому сдержался.
— Прикажете так ему все и объяснить?
— Поскольку вы отвечаете за работу вашего агента, — сказал Секретарь, — то вы ему все и объясните. Не думаю, что он должен знать действительно все. Как вы его настроите по части отхода, это ваша проблема.
В этом был открытый вызов, и Феликс Захарович от возмущения даже головой покачал, но сказать ничего не успел, потому что заговорил Председатель:
— Поскольку эта тема так важна для нашего Архивариуса, давайте остановимся на этом подробнее. Насколько мне известно, вы заявили свой протест относительно планов ликвидации агентов первого этапа.
— Я нахожу это безнравственным, — заявил Феликс Захарович взволнованно.
Собравшиеся зашумели, на глазах разворачивался скандал.
— Разве это не входит в план «Народная воля»? — спросил один из судей.
— Я не убежден в этом, — заявил Феликс Захарович. — Мне даже кажется, что положения плана стали грубо подправляться в угоду чьим-то личным интересам.
— Чьим же? — спросил Председатель при полном молчании остальных.
— Вероятно, вашим, господин Председатель,— сказал Феликс Захарович.
— Вы же знаете, что вся наша работа находится под контролем,— напомнил Председатель.— Если бы я позволил себе хоть малейшее отклонение от коллегиальных решений, меня бы быстро поставили на место.
Конечно, он его завлекал, приглашал огласить свои обвинения вслух. Феликс Захарович почувствовал это и не стал продолжать.
— Какие-то у вас странные отношения с агентом, — заметил кто-то из руководителей служб. — Он вам случайно не родственник?
— Я протестую! — заявил Феликс Захарович. — Мое отношение к моему агенту вполне согласуется с уставом, я должен заботиться о его безопасности. Это людоедское положение о ликвидации агентов идет вразрез с целями нашего общего дела.
— Прекрасно, — сказал Председатель. — Есть среди присутствующих еще кто-нибудь, кто хотел бы высказать протест относительно ликвидации агентов?
Сначала было долгое молчание.
— Есть, — сказал генерал Чернышев. — Я против. Феликс Захарович сдержанно перевел дыхание.
— Ваши аргументы, господин Распорядитель? — спросил Председатель невозмутимо.
Тут Феликс Захарович даже вздрогнул. Пост Распорядителя принадлежал прежде другому человеку, кого он считал если не своим сторонником, то сочувствующим, и перевод на это место генерала Чернышева, человека из кадрового резерва, был повышением значительным. Такое повышение следовало заслужить. Чем же он его заслужил?
— Я хорошо понимаю господина Архивариуса, — сказал генерал. — Я был на войне и знаю, что такое терять своих бойцов. Я тоже не могу понять необходимости этой ликвидации.
— Подумайте, о ком вы говорите, — заговорил Секретарь горячо. — Это наемные убийцы, они получали за свое дело деньги! Можно ли сравнивать их с бойцами?
— Эти люди исполняли ваши приказы,— напомнил Чернышев.
— Речь не идет о наказании,— заговорил Председатель.— Речь идет о целесообразном продолжении проекта. Напомню, в нем предполагалось на первом этапе совершить ряд террористических акций руками наемных людей, с тем чтобы на втором этапе перейти к организации массового террора. Для решения задач второго этапа нужны особые психологические предпосылки. Существенной предпосылкой должна стать смерть героев народного сопротивления. Они должны погибнуть, как бойцы народного фронта.
Генерал Чернышев кивнул.
— Да, это меняет дело. Но мне бы хотелось уточнить: те деньги, что заработали эти люди, у них же и остаются?
— Безусловно, — подтвердил Секретарь с готовностью. — Мало того, планируются значительные премии в пользу наследников. Я просто не успел об этом сказать. .
— У моего агента нет наследников, — сказал Феликс Захарович.
— Но он вправе распорядиться своими деньгами так, как ему будет угодно, — возразил Секретарь. — Я хотел сказать, что соображений материальной выгоды тут нет.
— Я не хочу ставить вопрос на голосование,— сказал Председатель. — Прежде всего ввиду очевидности результата. Господин Архивариус, вы по-прежнему выражаете свой протест?
Феликс Захарович промолчал.
— Когда назначена акция? — спросил кто-то из судей.
— В четверг. Подследственный будет на допросе у городского прокурора. Другого такого случая может не представиться.
— Господин Архивариус должен дать нам четкие гарантии участия в этом деле его агента, — заявил Председатель.
— Феликс Захарович, — повернулся к нему Чернышев, — я знаю вас как человека долга. Вы можете дать нам такую гарантию?
Феликс Захарович тяжело вздохнул и ответил сквозь зубы:
— Да. Он там будет.
— Ну вот и все,— сказал Председатель.— Мы можем считать этот вопрос исчерпанным.
— Так будут убиты Бэби и Стукач, — сказал Феликс Захарович. — Я хотел бы знать, что произойдет с Дюком.
Председатель улыбнулся.
— Надо же оставить что-то и на долю правоохранительных органов, не так ли? Не беспокойтесь, Дюк будет ликвидирован при большом стечении народа. Эта операция уже детально разработана, но она нас сегодня не интересует.
— Позвольте перейти к деталям? — спросил Секретарь.
— Да, пожалуйста, — кивнул Председатель.
Началось изложение деталей, изучение плана помещения Московской городской прокуратуры, месторасположение кабинета прокурора Москвы, куда предполагалось доставить Стукача, местонахождение агента. Разрабатывались подробности проникновения в здание прокуратуры с подложным пропуском, а также способы передачи оружия. Способ был хрестоматийный — через бачок в туалете.
— Похоже, разработчики операции полюбили фильм «Крестный отец»,— заметил с улыбкой Председатель по этому поводу.
Далее указывалось, что ликвидация агента поручена человеку из внутренней милицейской охраны прокуратуры, который в момент акции окажется неподалеку от агента. Разработчики настаивали на широком оповещении публики, и потому предполагалось пригласить на это время представителей независимой прессы под благовидным предлогом. Феликс Захарович внимательно слушал и думал о том, как из всего этого выбираться.
Когда наконец закончили с операцией, передав Феликсу Захаровичу необходимые документы для предварительной подготовки агента, Председатель произнес:
— Теперь я бы хотел поднять тему внутренней дисциплины. Я никогда не оспаривал принципа организации нашего дела, хотя со времени его начала прошло уже немало времени и некоторые коррективы просто необходимы. Теперь же, когда возникают подозрения, вроде только что высказанного, я настаиваю на проведении расширенного заседания Суда с участием всех контролирующих структур. Мы должны оценить пройденный путь и сделать необходимые исправления, если таковые понадобятся.
Судя по всему, для большинства собравшихся это заявление не было новостью, но Феликс Захарович сразу почувствовал, куда направлены предполагаемые коррективы.
— Не могли бы вы уточнить, уважаемый Председатель, что вы собираетесь менять? — спросил он.