— Орра, ты что делаешь? — поинтересовался Патрик.
А Рем предложил:
— Возьмешь кирку или лопату? На кой черт мы тащили с собой весь этот инструмент, если ты прекрасно справляешься одними только конечностями?
— Кирку-у-у! — высунулась на свет Божий гномья лапища.
Аркан подал требуемое рукоятью вперед и дело пошло быстрее: раз, два, три мощных удара, металлическое звяканье, глухой стук и голос Ёррина, как из бочки:
— Факелы! Теперь нам понадобятся факелы. Я нашел вход, — проговорил он удовлетворенно.
— Вход куда? — спросил Патрик.
— Домой!
Людям пришлось пустить в дело лопаты и расширить проход — всё-таки отверстие, проделанное гномом в склоне холма представляло собой не комфортную дверь, а узкий лаз, а ползти на животах им не улыбалось. Доделав дело, Аркан и Доэрти практически на ощупь двинулись вперед. Через некоторое время мягкая земля под ногами сменилась гулким камнем. Ёррин меж тем там, в глубине высек огонь и зажег факелы, сунув по одному в руку каждого из спутников, которые никак не могли привыкнуть к темноте. Но — пропитанная горючим маслом ветошь вспыхнула, разгоняя тьму и Аркан не смог удержать восхищенного возгласа:
— Благословен Господь, Творец миров, и велика сила Его! — пораженный, он во все глаза смотрел на нерукотворный подземный дворец невероятных размеров, от стен которого многоцветным блеском отражалось пламя факелов.
Пещера была такой огромной, что туда могла вместиться, пожалуй, вся Цитадель Чайки вместе с барбаканом и донжоном, замковыми воротами, рвом и стенами! Огромные колонны из сталактитов и сталагмитов, гроты и галереи, арки и террасы — и всё это сверкало и переливалось немыслимыми оттенками, и простиралось так далеко, как мог достать свет факелов… Здесь были и целые озера и ручьи с чистейшей водой, и темные зевы провалов и туннелей, уходившие вглубь холмов.
— Сверкер-Дум! — сказал Ёррин. — Вот как я нарекаю эти благословенные чертоги.
— По праву первооткрывателя, — прозрачно намекнул Рем.
Гном осекся. Он понял, что позволил себе лишнего. Чтобы распоряжаться тут по-хозяйски, ему нужно было или изменить условия договора, или — забрать себе «благословенные чертоги» по праву сильного. А этого Ёррин сделать никак не мог: если бы тангар просто взял — и прикончил Аркана, против него ополчились бы все местные владетели-люди. Расовая солидарность — штука свирепая и неумолимая.
Сам-то Буревестник был в своем праве: Мишель дю Жоанар, а до него — Виктор, своими действиями поставили на кон всё свое имущество и жизнь близких людей, сначала поучаствовав в походе дю Массакра, а потом и вслух заявив о кровной мести. «Победитель получает всё!» — так гласил древний Закон о вендетте. Так что формально и сам замковый холм, и небо над ним, и недры под ним, и вода на три мили окрест — всё это принадлежало Рему Тиберию Аркану.
Ёррин Сверкер пребывал в смятении. С одной стороны — прекрасный Сверкер-Дум: новый дом, надежда на будущее для изгоев. С другой, в качестве сеньора — темная лошадка, некто Аркан Буревестник, которого подсунул таинственный хромой приятель. Нет, этот необычный гном слыхал про Арканов, и про младшего Тиберия — тоже, но слухи ест слухи…
— Три дня на подумать? — предложил он.
— Думай, — тряхнул шевелюрой баннерет. — Можешь начинать перевозить своих людей… Эм-м-м-м! То есть — своих родичей в замок. Если нужна какая-то помощь в организации этого процесса — обращайся. Ортодоксы — мастера строить фургоны, у меня есть пара десятков. Но в пещеры — ни ногой. Да, я обязан тебе за открытие этого чуда, но…
— Поговорим через три дня, — кивнул Ёррин Сверкер и оскалился.
Факелы искрили и роняли капли масла, которое шипело, падая на сырой пол пещеры. Они побродили тут еще некоторое время, разглядывая подземные красоты. Гнома пришлось утаскивать чуть ли не силком — он снова принялся всё ощупывать, осматривать и обнюхивать.
— Кстати! — Аркан пригладил волосы рукой, когда они выбрались на поверхность. — Ты упоминал мастера Стуре, будто работал с ним тут, в Крачках… Чернобородый, толстый, с восемью косами и с бельмом на левом глазу?
— Да! — обрадовался Ёррин. — Ты знаешь, где он нынче обитает?
— Тангара этого в Байараде видал, — кивнул Рем. — Кузнечными изделиями торгует.
Агорафобия — вот слово, объяснявшее одну из множества странностей, окружавших гномов-изгоев. Зарывшись в замковую библиотеку Жоанаров, Аркан нашел несколько статей в Большой Имперской Энциклопедии на эту тему, а еще — в записках некоего гнома Гхибли из Храмового Мыса, доктора философии университета Претории (это само по себе было примечательно, но предмет поиска состоял в другом).