- Запомни их старшого, командир, - хорошенько запомни. Может, пригодится...
Я пожал плечами и очень внимательно изучал личину старшего "духа" - до тех пор, пока они не убрались восвояси. Вообще-то колоритная личность - здоровый, важный такой - и, самое примечательное, за спиной вырисовывался самурайский меч - по виду настоящая "катана".
- Ниндзя, бля, - заметил мой сержант. - Ичкерский вариант...
Потом, пока мы ехали на ВПУ, этот пацан, что покрепче, коротко рассказал нам следующее: когда "духи" узнали, что троих боевиков для обмена так и не привезли, этот "ниндзя", зовут его Ахмед, вытащил пятнадцать спичек и трем из них обрезал головки. Затем он все эти спички вставил в коробку с обратной стороны и заставил пленных тащить по одной.
- Он последнюю, пятнадцатую, долго вставлял, - сказал тогда крепкий пацан. - Она влезать не хотела - попробуйте, там как раз помещаются четырнадцать, пятнадцатой нет места...
Вот так решил хитрый Ахмед бросить жребий. Тех, что вытащили спички без головок, Ахмед отогнал в сторону, а остальным велел копать яму. Когда глубина ямы достигла полутора метров, Ахмед поставил на край троих пленных и самолично, отточенными движениями отрубил им головы японским мечом...
- Здоровый этот Ахмед, - заметил тогда крепкий пацан. - Или меч больно острый - головы сразу не отлетали - щуххх! - меч пошел дальше, а она на шее немного постояла, а потом так аккуратненько - плюх! И кровищи...
Когда мы доставили пацанов куда надо, они отказались официально заявлять об убийстве своих троих товарищей.
- Все было нормально, обращались хорошо, - однообразно отвечали вызволенные из плена на вопросы журналистов, отворачивая взгляды от видеокамер. Когда их спросили мои пацаны - чего, мол, молчите, кто-то из них сказал: - Жить хочется. Они же везде достанут - вон, по России кругом чеченцы... И потом - не мы первые, не мы последние, кто-то ведь снова попадет в плен...
Такие вещи, Ахмед, хорошо запоминаются. Так что напрасно ты повесил "катану" на ковер в своем штабе - это визитная карточка твоей мерзкой сущности, а не произведение искусства, как тебе мнится...
Заметив, что Тэд уделил трапезе достаточно внимания, я, будто бы переводя фразу Ахмеда, сказал:
- А спроси-ка хозяина: что это за меч у него висит на ковре? Насколько я знаю, цена этого меча не меньше, чем у трех "мерседесов" ручной сборки.
Тэд уставился на ковер, пожевал губами и обратился к хозяину с вопросом. Я перевел.
- А что это у тебя за меч такой замечательный, уважаемый Ахмед? По виду похож на настоящую самурайскую "катану"! Где это вы такой распрекрасный предмет раздобыли?
Я уже говорил, что чеченцы крайне подвержены бахвальству - болезнь такая. Особенно любят они хвастаться своим оружием - попробуй, спроси кого-нибудь о дедовском кинжале - хозяин будет часами рассказывать, когда, кого и при каких обстоятельствах этим благородным орудием кровной мести лишили жизни во благо славного дела. Я приготовился выслушать от Ахмеда с три короба наглого вранья по поводу "катаны", но, как ни странно, хозяин вдруг заледенел взглядом и неохотно пояснил:
- Я нашел его... Ну, в горах нашел. Красивая вещь - вот и повесил на ковер. Чего добру пропадать... Хотите - вам подарю? Я перевел это Тэду, присовокупив:
- Не вздумай согласиться! Во-первых, его у нас отберут первые встречные "духи" или федералы. Во-вторых, если только для тебя это что-то значит, на нем кровь невинных пацанов - позже расскажу.
Тэд вытаращил глаза и, судорожно дернув кадыком, отрицательно помотал головой: нет-нет, нам такой меч без надобности, мы мирные люди!
Ахмед пожал плечами и вдруг остро глянул на меня исподлобья - нехорошо так зыркнул, волчара. У меня кольнуло под ложечкой - неужели узнал? Не может быть... Мы виделись мельком, один раз в жизни, в тот раз он не должен был обратить на меня внимание - мы даже не встречались взглядами. Я бы, например, не будь меча, не узнал бы тебя, Ахмед...
Внимательно осмотрев интерьер, я порадовался тому, что сижу от висящего на ковре меча буквально в двух метрах - кроме него, никакого оружия в комнате не было, не считая кинжала, что торчал за поясом у хозяина. Вот и ладненько - ты, конечно, матерый волчище, Ахмед, и убить тебя без шума голыми руками будет проблематично, судя по рассказу пленных пацанов, на глазах которых ты молниеносными и точными ударами обезглавил их товарищей... Однако, хороший мой, как только ты дашь понять, что вспомнил меня, я одним прыжком доскачу до меча, и ты горько пожалеешь, что родился на белый . свет...
Между тем Ахмед два раза хлопнул в ладоши, и в комнату вошел молодой худощавый чеченец - тот, что подавал на стол. Улыбнувшись нам, хозяин сообщил:
- Ну, покушали, теперь будем чай пить. А чай у нас из родниковой воды - на равнине такого чая вы никогда не попробуете! - И обратился к парню на чеченском: - Подай чай и сладости. А потом сбегай к Юсупу - пусть срочно придет. Скажи ему, пусть сядет и слушает. Что-то мне не нравится, как помощник переводит журналисту, - по-моему, он много от себя добавляет. Юсупу передай пусть не выделывается и делает вид, что английский не понимает. Потом я ему подробно объясню. - Проинструктировав подручного, Ахмед отпустил его взмахом руки.
Пока молодой подавал нам чай, я предупредил Тэда, делая вид, что рассказываю о чем-то отвлеченном:
- Сейчас придет мужик, который знает английский. Смотри, чего лишнего не скажи. Как только пацан выйдет, давай снимок: надо успеть до прихода того, знатока...
Едва парень покинул комнату, Тэд достал из кармана куртки фотографию и обратился к хозяину:
- Я встречался со многими бойцами вашего сопротивления и имел с ними дружеские отношения. Вот этому парню я в прошлом году проиграл в карты 500 баксов. Может быть, вы знаете, где его найти. В тот раз у меня не было денег, и я хотел бы, по мере возможности, вернуть долг...
Пока я переводил, Ахмед внимательно разглядывал фотографию, и на его бородатой репе можно было прочесть изрядное недоумение. Сегодня утром англичанин по моей просьбе долго делал монтаж: переснимал с полароидной фотки личину парня в тюбетейке, которого опознала Айсет, затем я щелкнул его самого на "Конику". После этого Тэд около часа кропотливо работал, ворча по поводу качества снимка, и высказал сомнение относительно необходимости сооружать такую дешевую подделку. Хорошо, что журналист оказался настоящим мастером своего дела: на снимке получилось довольно сносное изображение стоящих рядышком на фоне какой-то серой стены людей - невооруженным взглядом монтаж определить было весьма проблематично.