- Я журналист, понятно? - Я изобразил в воздухе вращательное движение и чуть было снова не поставил большие пальцы рук под мышки - черт, действительно, как это так просто можно проколоться! Идиот, идиот - а узрел!
- Я постоянно ношу кинокамеру и потому привык поправлять ремень, - пояснил я завхозу. - Кино, понимаешь, телевизор. Ясно?
- Ясно, - Рустем опять шмыгнул носом. - Бабу, говоришь?
- Бабу, бабу, - подтвердил я. - Доктору - ни слова.
- Ни слова, - подтвердил Рустем и пригласил жестом следовать за ним. Дойдя до последнего, шестого по счету, корпуса, расположенного в самом конце обширного дурдомовского двора, Рустем показал на дверь. - Туда, они там...
Войдя в корпус, я обнаружил, что справа по узкому коридору имеются восемь обитых жестью дверей - посреди каждой двери был застекленный глазок диаметром сантиметров в 20.
- Смотри, выбирай, - предложил Рустем. - Кто понравится, скажи.
Я судорожно сглотнул и молча покивал головой - слова не мог вымолвить. Сердце мое застучало, как большой барабан на полковом разводе. Сделав длинный выдох, я приник оком к "глазку" первой по счету двери. В палате находились две женщины, закутанные в черные платки. Они сидели на голых матрацах, брошенных прямо на пол, и молча чего-то месили в большом тазу. Я стукнул по двери пальцами - женщины одновременно повернули ко мне лица... Нет, это были какие-то зрелые дамы неопределенной национальности - моей женой тут даже отдаленно не пахло.
Я перешел к следующей двери, затем к третьей, затем далее... Не бьыо моей супруги в этих скорбных пенатах.
- Слушай, а больше у вас никого нет? - обратился я к Рус-тему. - Это все женщины? Или где-нибудь еще есть?
- Это все, - подтвердил завхоз и изобразил недоумевающий жест. - А что тебе никто не понравился? Совсем-совсем?
- Ну, в общем-то... - я пожал плечами. - А вот один парень из Хамашек мне говорил, что якобы у вас тут есть такая красивая блондинка - ну, длинноногая такая... Недавно привезли, вроде... А?
- Говорил? - подозрительно переспросил завхоз и нахмурился. - Кто говорил?
- Говорил, говорил! - уверил его я и подмигнул. - Уж я-то все про это дело знаю!
- Это тебе Лема говорил, наверно, - завхоз неодобрительно крякнул и покрутил засушенной башкой. - Да, была блондинка, была... Только три дня назад ее Али отдал Вахиду. Вахид хорошие бабки дал, ага...
- Жаль, очень жаль, - я постарался выговорить это спокойно, а у самого от волнения чуть зубы стучать не начали. - Хотелось бы ту блондинку, да... Вот, говорит, такая красавица, такая пригожая...
- Ага, красивая, гла-а-адкая такая, - подтвердил завхоз и, смачно причмокнув губами, закатил глаза. - Вахид дал за нее двадцать тысяч долларов доктору, я видел...
- Это который Вахид, Бектаев? Из Мачкой-Артана, да? - придурковато вставил я. - Я его знаю, это журналист, мой коллега.
- Тцххх!!! - презрительно фыркнул Рустем и негодующе всплеснул руками. Какой журналист! Ты что! Вахид - командир отряда, под Хатоем у него отряд, ага.
- Не знаю такого, - я покачал головой. - Первый раз слышу.
- Ну-у-ууу! - удивленно протянул завхоз. - Вахида Музаева не знаешь? Ну ты даешь, шпион! Гы-гы!!!
- Ладно, Рустем, - пресек я негодование сапера-идиота. - Вахид так Вахид. Все, спасибо тебе.
- А что - никого брать не будешь? - На узком лице завхоза обозначилась озабоченность. - Возьми кого-нибудь - деньги дай... Деньги обещал?
- Обещал. - Я согласно кивнул головой и поморщился демонстративно. - Но что-то они мне не нравятся - грязные какие-то, нехорошие... И потом - они же дуры, вдруг кусаться начнут или брыкаться - нет, не стоит.
- Э-э-э-э, дорогой! - Рустем успокаивающе выставил вперед худосочную пятерню. - Ты бери, бери. Я ее помою, укол поставлю - я умею, доктор научил, два часа совсем сопротивляться не будет, будет только ха-ха ловить! Гы! - У завхоза из уголка рта обильно высочилась слюна. Громко втянув ее обратно, он отер губы и вдруг добавил этак умудренно: - Дура-то она дура. Однако это она на голову дура - все остальное-то у нее нормальное.
- Слушай, а вот ту блондинку, ну, которую продали Вахи-Ду - ты ее мыл, уколами колол? - спросил я и замер, напрягся, хотя тут же понял, что зря спросил - ни к чему мне это знать!
- Ага, мыл, колол, - завхоз покивал головой. - Обязательно колол - очень дикая! Тут праздник был - пра-а-азд-ник! К доктору много друзей приезжали все хотели попробовать! Ай-ай-ай - сла-а-адкая баба, ой, сла-а-адкая!
Я отодвинулся от завхоза - еще чуток и не сдержусь, задушу козла!
- Ладно, хорош! - хрипло выговорил я и сделал длинный выдох. - Хорош... На тебе сто баксов - только доктору не говори, что водил меня сюда. Доктор-то сказал, что нет у вас баб.
Приняв банкноту, Рустем бережно уложил ее в карман рубашки и заговорщицки подмигнул мне.
- Не скажу доктору. Пусть тайна будет...
Прибыв в нашу палату к успевшему загрустить британцу, я плюхнулся на койку и, закрыв глаза, некоторое время лежал без движения. Тэд что-то спросил меня уже и не помню, я не отвечал - боялся расплакаться. Жена моя была в этом заведении всего три дня назад, и с ней тут забавлялись все, кому не лень... Если бы я только знал об этом, я не валял бы дурака, выслушивая столько времени всякую чушь от чеченских стариков, не выслеживал бы Беслана, а отправился бы прямиком сюда, и все проблемы бы разрешились! Если бы знать...
Повалявшись без движения некоторое время, я взял себя в руки и сообщил Тэду:
- Давай укладываться спать, старина. Завтра нам раненько в путь. Ты, помнится, хотел побывать на базе у боевиков? Если я не ошибаюсь, очень скоро тебе предоставится такая возможность...
ГЛАВА 10
В последнее время я, как правило, сплю неважно, скорее дремлю с перерывами. При этом мне видятся какие-то дурацкие, ничем не обоснованные сны.
В этот раз мне приснился холодец, сваренный моей бабкой (царство ей небесное!). Она разливала его по плошкам, когда я, чумазый и голодный (совсем еще юный), приперся с улицы домой. Жмурясь от восторга, я вдыхал аромат восхитительного варева, изрядно начиненного чесноком. Когда мой грязный нос оказался в опасной близости от ватерлинии в самой большой плошке, бабка решила вмешаться в процесс намечавшейся дегустации и отвесила мне изрядную оплеуху...