- Да я тебе задницей клянусь, что он спецназовец! - отчаянно крикнул Исрапи, три раза гулко бухнув себя кулаком в грудь и выставив обличающий перст в мою сторону. - Ну ты сам подумай. В ноябре прошлого года он берет в заложники семью Зелимхана, проходит каких-нибудь семь месяцев и на тебе английский подданный! Такое что - бывает?
- Короче, что вы спорите? - вмешался один из семерых "духов", до сей поры безмолвно наблюдавший за перепалкой. - Давай отвезем их к командиру, пусть он решает... Скажет пристрелить - пристрелим. Отпустит - значит, так и надо. Его обидчик, пусть сам с ним и разбирается.
- Ты прав, - после недолгой паузы согласился пожилой чеченец. - Поедем на базу, там разберемся. - Остальное воинство одобрительно загудело.
"Ну, слава Богу!" - мысленно воскликнул я и украдкой перекрестился, хотя никогда в Бога не верил.
Исрапи досадливо сплюнул и повесил автонат на плечо.
- Тогда хоть свяжите его, - бросил он пожилому, глядя в сторону. - Он крайне опасен. Его надо спеленать по рукам и ногам, а то, пока доедем, он двадцать раз всех передушит!
- Это можно, - согласился пожилой и кивнул стоявшему неподалеку от меня Якубу: - А ну тащи из моей машины веревку. Свяжите его...
Спустя пять минут колонна из двух "Нив" и "Лендровера" не спеша двинулась по узкому шоссе, ведущему мимо Старого Мачкоя куда-то в лес, в котором располагался отряд моего старого знакомого Зелимхана Ахсалтакова.
Тэда разместили в одной из "Нив", а меня, спеленав по рукам и ногам наподобие психбольного, запихнули на переднее сиденье "ленда", за рулем которого восседал симпатичный молодой "дух" с казацким чубом. Исрапи, заметив, что меня помещают в "ленд", поспешно занял место на заднем сиденье. Не пожелал расставаться со старым приятелем! Рядом с Исрапи восседал сосредоточенный Якуб, которому перед отправкой пожилой "чех" чего-то шепнул. По всей видимости, усомнился в лояльности рыжего по отношению к моей загадочной персоне.
Я рассеянно смотрел в окно и любовался пейзажем - рад был, что Исрапи не расстрелял меня на месте. О том, что со мной будет через сорок минут, размышлять не хотелось.
Особисты рассказывали, что, судя по слухам, на земле Старого Мачкоя меня хотят. Страстно и нетерпеливо. Что якобы на руках у селян имеется мой фоторобот, достаточно схожий с оригиналом. И под этим фотороботом компьютерным текстом выведено: "Голова эта стоит пятьдесят тысяч баксов". Для простого селянина, да по военному времени, сумма очень даже ничего... Вспомнилось вдруг лицо Ахсалтакова в тот момент, когда он, уходя с семьей по жирной грязи, обернулся. И как-то самопроизвольно заползла в душу светлая грусть, которую вредный Исрапи, наклонясь вперед и обдавая меня жарким дыханием, весьма активно усугублял:
- Зелимхан сам о тебя руки марать не станет, - пообещал он. - Нет, он у нас оратор - соберет отряд, толкнет полуторачасовую речь об оккупантах, ага... Может, даже прикажет свезти тебя в село, там тоже народ соберет и начнет опять речь толкать. Зло должно быть наказуемо - так Аллах распорядился. - Исрапи вздел ладошки к потолку, быстро пробормотал слова молитвы и продолжил свои размышления по поводу моей близкой кончины: - Ну вот, а потом он даст команду тебя расстрелять. Хи-хи... Расстреливать тебя буду я - имею право, это я тебя узнал. Информация-то какая пришла? Будто бы из Мач-кой-Артана два иностранных журналиста в нашу сторону едут. Алдату было приказано просто проверить личности. Без меня он нипочем бы тебя не узнал - ты, сучара, довольно сильно изменился, козел. На фоторобот свой не похож, гнида... Расстрелять тебя я имею право. Из-за тебя, скотина, я столько унижений вытерпел от Зелимхана! Ага, уму непостижимо...
Я глянул в зеркало. Якуб и шофер деликатно прятали улыбку, хотя, в принципе, на их реакцию распалившийся рыжий не обращал никакого внимания настолько был увлечен предполагаемой перспективой разделаться со мной.
- В общем, я поведу тебя на расстрел, - Исрапи злорадно поцокал языком и сладострастно замычал. - Но! Но я расстреляю тебя не сразу, что ты! Такому ловкому бойцу надо воздать почести, какие он заслуживает, родной мой! А как же иначе? Так вот, сначала я тебя раздену догола и привяжу к дереву - раком привяжу, - рыжий сделал паузу, видимо, давая мне проникнуться, представить себе, как это будет выглядеть. - Ага, догола и раком, - продолжил Исрапи, решив, что я в достаточной степени представил картину грядущих испытаний. Потом я трахну тебя в задницу, артиллерист... Ты понял? Прямо в зад! Ты понял,э?
С левой стороны сзади раздалось хихиканье - я покосился на зеркало и обнаружил, что Якуба скрутил приступ смеха.
- Э, э - ты чего смеешься? - сердито прикрикнул на соратника Исрапи. - Что я такого смешного говорю?
- Нет, нет - что ты! - Якуб с трудом подавил веселье и сделал серьезное лицо. - Просто я представил себе, как ты его будешь в задницу драть, а он будет рожи корчить... Вот я и думаю - наверно, смешно будет!
- Ну ладно, приходи посмотреть, - милостиво разрешил Исрапи. - Может, на пару его оттарабаним. Так вот, - продолжил Исрапи, - после этого я сделаю тебе "вертолет" и буду так держать, пока из тебя дерьмо не повалит... Ты хорошо позавтракал? - вдруг озаботился рыжий. - Перед отъездом из Мачкой-Артана тебя покормили? У нас гостей принято хорошо кормить...
- Да, я славненько позавтракал, - подтвердил я. - Съел три шашлыка, выпил две чашки шурпы, две лепешки навернул - у меня аппетит хороший...
- А ты после этого три кучи дерьма навалил? - вкрадчиво поинтересовался Исрапи. - Навалил или нет?
- Не-а, - решил я не разочаровывать рыжего. - Я вообще ходить по-большому завязал с некоторых пор. Не царское это дело... - Якуб побагровел и надулся, как пузырь, водила совсем отвернулся влево и подрагивал плечами - я стал считать, загадав, что если Якуб взорвется на счете 13, то мне повезет...
- Ну вот и прекрасно, - успокоился Исрапи. - У меня сходишь - гарантию даю. В моих руках и не таких понос прохватывал. А когда ты навалишь, я заставлю тебя жрать твое дерьмо!
Якуб взорвался, не дотерпев и до двенадцати.
- Ты что опять ржешь?! - возмутился Исрапи. - Что я смешного сказал?!
- Да представил, икх! Представил себе, как он будет, икх! Ой, икота напала, - Якуб поморщился и ударно икнул раз восемь подряд.