- Черт-те что, - пробормотал Тэд. - Как тебе это нравится? Это что кавказское гостеприимство? - И, пнув ногой калитку, вышел за ограду.
- Назад! - послышалось с той стороны забора. - Приказано находиться в изоляторе до встречи с командиром!
Тэд попятился во двор, недоуменно оглянувшись на меня и спрашивая:
- Что хочет этот идиот? - В этот момент я с любопытством высунул голову за калитку.
Метрах в десяти от забора под шиферным навесом сидел крепенький "дух" с автоматом, облаченный в аккуратный "тростник"11, берцы и кепку с кокардой. Приглядевшись, я рассмотрел на кокарде изображение лежащего волка. Такая же эмблема красовалась на шевроне, прикрепленном на левом рукаве чеченского "комка".
- Во! - удивленно воскликнул я и высказался: - Мы не больные. Мы журналисты. Нас в изоляторе держать не нужно. Ю андестен, донки?
- Закрой дверь, - чеченец повел стволом в мою сторону. - Приказа выпускать вас не было.
Пожав плечами, я осмотрелся и закрыл дверь. Было такое впечатление, что мы попали в здоровенный парк - повсюду росли деревья и кусты, меж которых петляли посыпанные гравием узенькие аллейки. Этакий чечен-сквер.
В доме оказалась всего лишь одна комната с двумя окнами, выходившими на глухой забор. Интерьер "изолятора" составляли четыре кровати, заправленные по-солдатски, у каждой из которых стояли прикроватные тумбочки и табуреты, а также вешалка у входа. Стены комнаты были свежевыбелены.
- Дурдом, - констатировал я, падая на кровать у окна и забрасывая ноги на дужку. - Мы попали в чеченский дисбат. В 21.30 нас выгонят на вечернюю прогулку с исполнением строевых песен, а потом проведут вечернюю поверку общеполковую, и совместно с бойцами этого "Мордаса" заставят исполнять гимн Ичкерии.
- Ты сам сюда хотел, - глубокомысленно заметил Тэд, укладываясь на кровать в противоположном углу, и спустя тридцать секунд смачно захрапел...
Итак, мы благополучно попали в полк Вахида Музаева, именуемый "Мордас". В 14.00 "изолятор" удостоил своим посещением сам командир полка и после краткого знакомства на хорошем английском предупредил нас о правилах проживания, в завершение пошутив чисто в британском стиле. Затем командир пригласил нас обедать в "офицерскую столовую" и в процессе весьма скромной трапезы (две банки пива на рыло) довел до наших ушей программу пребывания гостей в полку.
Она оказалась на редкость скудной и состояла из лекций командира, мероприятий, в которые Музаев сочтет нужным нас посвятить, и экскурсий по территории лагеря с сопровождающим. Скучно и малоувлекательно. Ни о каких рейдах и выходах на операции речи не шло.
- Нечего делать, - сказал Вахид. - Вы будете путаться под ногами. - А когда Тэд гордо заявил, что, дескать, он - здоровый и сильный мужик, запросто может прогуляться с фотоаппаратом по горным тропкам, не будучи отягощен экипировкой, Вахид мило улыбнулся и этак простецки пояснил: - Как только вы захромаете, бойцы пристрелят вас и сбросят в первую попавшуюся расщелину. Потому что вы будете задерживать группу, и она не успеет в срок выполнить задачу.
Три дня нас с Тэдом развлекали по полной программе. Мы исследовали территорию полка вдоль и поперек, так как после некоторых размышлений Вахид, видимо, пришел к выводу, что скрывать ему от нас нечего. Поручив начальнику штаба Имрану шефство над зарубежными гостями, Музаев дал ему команду сопровождать нас в пределах лагеря, куда нам заблагорассудится.
- Но только до 19.00! - счел нужным ограничить временные рамки строгий командир. - С 19.00 до 9 утра вы должны безвылазно сидеть в изоляторе - ужин вам будут подавать туда...
Лагерь полка располагался в глухой лесистой седловине меж огромных раскидистых дубов с густым подлеском. Каждая проплешина, каждое строение и вообще любое пространство, лишенное растительности, все было прикрыто сверху двойными масксетями.
- Вот наступит осень, придется другие маски ставить, - посетовал начальник штаба Имран. - Опять аврал, работы дня на три, и надо ведь так подгадать, чтобы маски не выделялись на фоне естественного ландшафта, а то федералы заподозрят неладное...
С утра до вечера, а порой и ночью не умолкала артиллерийская канонада наши обрабатывали горы вокруг Хатоя, долбя справа и слева на солидном удалении от расположения полка. Периодически появлялись в небе бомбардировщики, ронявшие свой груз где-то вдалеке, разворачивались и уходили обратно. Однако все это происходило за пределами десятикилометрового радиуса от места дислокации музаевского полка.
- Аллах миловал, - ответил Имран на мой вопрос, бомбили ли федералы ранее их квадрат. - Пока ни разу...
Да, если мне повезет когда-нибудь вернуться на круги своя, у меня будет весьма интересная информация для артиллеристов и авиаторов федеральных войск. При одном условии: если в течение трех дней я сумею хоть разок выбраться отсюда и определить координаты этого славненького местечка относительно Хатоя...
Женщин на территории лагеря не было. Мы излазили все вдоль и поперек, и я вскоре убедился, что женщинами в полку даже и не пахло.
- Ну что вы, господа! - величественно скривив рот, удивился Вахид вопросу Тэда по поводу сексуальных проблем в среде бойцов "Мордаса". - Вы же видите, что у меня в полку железная дисциплина! Это элитная часть, женщинам здесь не место. А проблем сексуального плана у нас нет - все мои семейные бойцы каждую неделю имеют увольнение на сутки, по графику. Поскольку многие из них уроженцы Хатоя и окрестных сел, никаких проблем нет и быть не может...
Да, Вахид был прав: в полку царила железная дисциплина. С утра до вечера с личным составом, не задействованным в боевой работе, проводились плановые занятия по боевой и специальной подготовке. Мы с Тэдом в сопровождении Имрана побывали на некоторых из них, и я удивился настойчивости, с которой "офицеры" полка вбивали в головы молодых горских крестьян военную науку.
В отличие от офицеров Российской Армии командиры "Мордаса" имели на вооружении весьма эффективное средство воздействия на нерадивых упорядоченные побои. Мы с Тэдом разок были свидетелями такой экзекуции. Какому-то молодому "чеху", недавно зачисленному в отряд, на занятиях по инженерной подготовке командир отделения объявил сорок палок за некачественную установку учебной противотанковой мины. Во время перерыва между занятиями нерадивого разложили прямо на преподавательском столе и ввалили ему сорок ударов хлыстом. Я потом любовался этим орудием - довольно увесистая палка из осины длиной около метра и толщиной сантиметров в пять.