Итак, вот она, дорога, по которой "духи" ездят в Хатой и дальше, куда им заблагорассудится. По этой же дорожке каждый вечер командир полка отправляется черт знает куда - якобы в семью... Так, так...
Пройдя по кустикам до поворота, я развернулся к шлагбауму задницей и потрусил по дороге прочь от лагеря. Торопиться было некуда - соревнование в скорости с "уазиком" командира полка в программу моей боевой подготовки не входило. Через полчаса Вахид покинет территорию полка, а спустя еще минут пятнадцать проедет мимо. Я, так и быть, в это время посижу в кустиках. Не хочу смущать парней своим странным видом. На сегодня в мои планы входило следующее: прошвырнуться по этой дорожке до подступов к селу, забраться куда-нибудь повыше, хорошо сориентироваться и, оборудовав лежку, мирно уснуть до утра. Утром я сумею легко отследить, откуда стартует машина командира полка, направляясь обратно в лагерь, засеку это местечко и быстренько пробегусь по утренней прохладе до шлагбаума. Нас везли от центра села до полка минут сорок. Пунктуальный Вахид прибывает в полк к 7.00. Следовательно, из села он должен выехать ориентировочно в 6.20 плюс-минус пять минут. Следом за ним можно будет выдвигаться и мне. Полагаю, вполне достаточно двух часов, чтобы добежать до лагеря, попрыгать по деревьям и аккуратно просочиться в "изолятор". Короче, все тип-топ...
Рассуждая подобным образом, я трусцой поднялся на небольшой перевал, миновал его верхнюю точку и... резко затормозил, разинув рот от удивления.
Внизу распростерся Хатой... Я протер глаза и ущипнул себя за щеку видение не проходило. Стрелки моих часов фиксировали 19.45 - получалось, что от лагеря до села было всего лишь двадцать минут бега трусцой.
- П...дец, приехали, - совершенно самостоятельно пробормотали мои губы и свернулись в трубочку. Совсем как у Тэда в моменты наивысшего удивления.
Получается, что те, кто вывез нас из села, сорок минут нарочно елозили по горным дорогам. Чтобы создать видимость солидного удаления.
Полк нагло располагался в пяти минутах езды от села, и поскольку он стоял в седловине, звукоизоляция была просто великолепная. Именно поэтому я ни разу не слышал характерных шумов сельского быта, хотя ночью на таком расстоянии, по идее, можно было что-нибудь уловить, особенно собачий лай.
Это было неслыханной дерзостью - подобного прецедента на моей памяти не случалось ни разу. Вот оно что! А наши-то утюжат горы из "Акаций" и "Града", долбят методично по гипотетическим "духовским" квадратам. Кому могло в голову прийти, что "духи" - вот они, рядышком с селом? Ой-е-е!!! Куда, на хрен, разведка смотрит? Каким местом груши околачивает спецназ? Обидно, очень обидно... Ну ничего, господин Музаев, - теперь все. Теперь Имрану не понадобится менять маски под осень. Дай Бог мне только благополучно выбраться отсюда...
Приняв вправо, я пробрался к первым попавшимся кустам, двигаясь на полусогнутых по склону холма, устроился поудобнее, вооружился биноклем и стал ожидать.
С моего наблюдательного пункта открывался великолепный обзор. На фоне голубо-дымчатой панорамы могучих гор прекрасно прослеживались следы многочисленных разрывов снарядов, ложившихся километров за десять от Хатоя к югу. Наши добросовестно лупили по подозрительным квадратам. Наверно, аналитики с глубокомысленным видом дают каждое утро начальнику артиллерии свои выкладки - типа того, что "духи" обязательно должны быть вот именно в этом квадрате.
Зря стараетесь, ребята! Ну ничего, ничего - всякому овощу свое время.
В 20.09 из леса на перевал выскочил "уазик", порычал в верхней точке и неторопливо спустился к селу. Далеко он не поехал. Выписав дугу по близлежащей к перевалу оконечности села, подрулил к обширной усадьбе, расположенной несколько на отшибе, и въехал во двор.
- 0-е! Вот и ладненько, - удовлетворенно констатировал я. - Не надо будет шастать по улицам и смущать соседских собак...
Усадьба состояла из двух дворов, разгороженнь1х общим забором. В первой половине, расположенной ближе ко мне, разместился небольшой беленый домик и навес для машины - "уазик" загнали под него. В разделительном заборе имелась дверь, которая вела во второй двор. В нем располагался дом подлиннее и покруче - этакий добротный кирпичный билдинг с железной крышей, ярко отсвечивавшей в лучах клонившегося к западу солнца.
Из "уазика" вышли четверо и тут же разделились - трое направились к маленькому домику, а четвертый вошел в калитку разделительной стены и исчез из поля зрения.
- Ну вот и все, Вахид, - пробормотал я. - Вот и накрыли мы твое гнездышко. Интересно, кто там, в теремочке, живет?
Посидев в кустах еще с полчаса, я ничего интересного не обнаружил. В первом дворе минут пять шастали туда-сюда мужики - от машины к столу перед домом и обратно. Затем они уселись за стол то ли ужинать, то ли еще зачем. Второй двор с моей позиции не просматривался - разве что верхняя треть окон дома. Посчитав мужиков за столом (а их было пятеро), я сделал вывод, что, помимо приехавших, в усадьбе постоянно находятся двое сторожей. Из второго двора никто не появлялся. Делать мне здесь было больше нечего. Выбравшись из кустов, я пробрался за перевал и побежал обратно в лагерь, благоразумно рассудив, что, если в лесу будет слишком темно для высотного перемещения, можно с успехом переночевать, привязавшись тросом к дереву.
Спустя двадцать пять минут я уже сидел на дубе. Видимость была вполне достаточная, и я примеривался, как получше забросить кошку на следующее дерево, а уже в 21.40 Тэд с интересом наблюдал, как я стираю в умывальнике свой перемазанный в белилах спортивный костюм - без табурета и одеяла сохранить его в первозданном виде не получилось...
Утром следующего дня мы плотно позавтракали, дождались приезда командира полка и мило с ним распрощались, пообещав на страницах будущей книги в самых выгодных тонах выделить его распрекрасный образцово-показательный "Мордас" этакую розочку на фоне беспросветного военного дерьма. Расспросив, куда мы желаем податься, командир проинструктировал трех парней в гражданке, вооруженных автоматами, и удалился. Зам по снабжению Исмаил дал нам в дорогу трехлитровую банку свежеизжаренного шашлыка, десять лавашей и упаковку баварского пива.