С этой стороны окна дома были озарены изнутри голубоватым сиянием. Приблизившись к крайнему справа окну, я осторожно заглянул внутрь. Через занавесочный тюль мерцал экран телевизора. Присмотревшись, я обнаружил в просторной комнате двух женщин, которые лежали на широких кроватях и внимательно следили за ловким Слаем, который в полуголом виде карабкался на отвесную скальную кручу. Жены моей здесь не было, но я заметил, что в комнате имеются три кровати. Так, так...
Шмыгнув за угол, я пробежал мимо невысокого крылечка и, оказавшись с противоположной стороны дома, вновь заглянул в окно. Эта комната имела точно такие же размеры, как и предыдущая, только была переделана под кухню: рукомойник, плита, буфет, стол и топчан в углу - таков был ее интерьер. В комнате горел свет, за столом сидела горбоносая бабка в платке и вязала на спицах.
Обойдя дом вокруг, я приблизился к крайнему левому окну и с замирающим сердцем вывел правый глаз над уровнем подоконника. Здесь также был телевизор, мерцание экрана которого сочеталось с тусклым светом торшера, расположенного в изголовье широченной тахты. На тахте величественно возлежал голый Вахид, который поглядывал на экран и лениво пилил ногти маникюрной пилкой. Широко расставленные ступни Ва-хида были обращены ко мне, а меж этих ступней покоилась здоровенная женская задница, примостившаяся как раз на краю тахты. Голова задообладательницы находилась в районе промежностей командира полка и ритмично двигалась вверх-вниз. Роскошные черные кудри очень гармонично ниспадали с чресел Вахида на постель, как шикарная набедренная повязка какого-нибудь намумбийского вождя.
Слегка оттаяв, я выдохнул и присел под окно. Если это моя жена, то я испанский летчик, как говаривал рыжий Исрапи, упокой, Аллах, его душу. Со смятением я перебежал мимо входа во вторую половину к противоположной стене. Вместо окон здесь красовался здоровенный прямоугольник из стеклоблоков, тускло освещенный изнутри. Вот черт! Получается, что в другой комнате своей половины Вахид оборудовал ванную или что-то типа санузла... Три женщины. Три кровати. Больше помещений в доме нет. Вот и приехали...
Я сполз по стене на бетон и в отчаянии схватился за голову. Не было здесь моей жены. Господи, доколе?! За что ты меня так наказываешь?
Посидев минут десять, я немного пришел в себя и начал рационально соображать. Если уж наделал тут кучу пакостей, еще одна мало что изменит. Надо пообщаться с Вахидом. Коль скоро это общение ничего не даст, можно будет достать из пробирки стрелку и проколоть себе кожу. Таким образом все проблемы сразу разрешатся и не надо будет больше корчиться в бесплодных попытках что-то исправить... Или нет, лучше забрать стволы убитых, сесть на "уазик" командира полка и прошырнуться в лагерь "Мордас". Хоть с какой-то пользой...
Спустя полчаса скрипнула входная дверь. Я не шелохнулся - только слегка повернул голову и остался сидеть на месте.
Послышалось неразборчивое бормотание на фоне воркующего женского хихиканья, затем раздался смачный шлепок - судя по всему, по заднице, и шаловливый голос вскрикнул:
- Ох ты, злыдень писюкастый!
Ба! Да ты еще и хохлушка... Через несколько секунд с той стороны дома хлопнула дверь, затем за углом послышалось приближающееся посвистывание. Я привстал и прижался к стене. Из-за угла вышел Вахид, приблизился к сараю и, широко расставив ноги, пустил мощную струю, покачиваясь и фальшиво насвистывая песню из кинофильма "Крестный отец".
Я неслышно подошел к командиру полка, дал дописать и спросил негромко:
- Зачем такую песню портишь, уродец?
Резко обернувшись, Вахид с размаху угодил подбородком на мой кулак и пару раз отразил животом вторжение колена под диафрагму. Живот оказался полным после второго удара коленом командир полка пустил изо рта обильный фонтан и скорчился на земле.
Взвалив Вахида на плечо, я вошел в дом, запер дверь и проследовал во вторую комнату. Здесь действительно оказалась колоссальная ванная, вся отделанная разноцветным кафелем и уставленная импортной сантехникой - один унитаз чего стоил!
Уложив Вахида в ванну, я оборвал занавеску и леской, на которой она висела, связал пленнику руки. Немного поразмыслив, я разодрал пополам махровое полотенце, связал одной половиной щиколотки Вахида, затворил дверь в ванную и открыл кран. Видимо, где-то на крыше находился бак, так как вода была теплая. Присев на борт ванны, я принялся рассматривать голого командира полка и размышлять о бренности мирской суеты...
Когда вода добралась до подбородка, Вахид очухался и начал елозить связанными ногами, пытаясь сесть. Достав из сумки фото своей жены, я поставил его на полку для туалетных принадлежностей - как раз напротив Вахида, извлек свой нож и, закрыв кран, поздоровался:
- Салам алейкум, Вахид. Извини, что побеспокоил тебя в столь поздний час, но у меня есть неотложное дело...
Командир растерянно уставился на меня, затем обвел взглядом ванную и недоуменно пожал плечами. Я прекрасно понимал его состояние. Когда долгое время чувствуешь себя пупом Земли, а потом внезапно попадаешь в такую передрягу, тебя должно обуревать изрядное смятение мыслей. Командир образцово-показательного полка - хозяин Хатоя! Вот он - голый, жалкий, со связанными за спиной руками, перемотанными полотенцем ногами, елозит в собственной ванне, пытаясь сесть поудобнее, и не может ничего сообразить.
- А ты действительно "злыдень писюкастый", - я поводил ножом по поверхности воды в районе промежностей пленника. Он зябко поежился и согнул колени.
- Видишь нож? Этим клинком я только что укокошил твоего бойца, - я подбросил нож на пару оборотов и поймал его за ручку. - В принципе я их всех пятерых убил, но вот нож... Он очень острый - как бритва. Врубаешься?
Вахид быстро закивал и пробормотал:
- Я подозревал, что ты не журналист. Я даже подозревал, что ты не англичанин - английский у тебя отнюдь не лондонского разлива. Я думал, что ты какой-нибудь цээрушный шпион из другой страны, приставленный к журналисту... Однако хочу заметить - я мог тебя двадцать раз расстрелять, но не сделал этого. Я очень, очень гуманный...
- Спасибо, - я вежливо поклонился и опять помотал лезвием перед лицом пленника. - То, что ты гуманный, я знаю - пленных не берешь, красавчик... Сначала я тебя кастрирую, - я сделал паузу - вдруг всплыл перед глазами образ рыжего Ис-рапи. Я помотал головой и продолжил: - Потом я тебя... Тьфу, зараза! Потом я тебя трахну в задницу! Понял, а? Прямо в жопу, голенький ты мой! - Я вытер вспотевший лоб. - Потом я тебя одену в женское платье, сниму с "уазика" тент, привяжу тебя нараскоряку к дугам - задницей вперед, ага... А утречком мы с тобой прокатимся по Хатою. Не спеша этак прокатимся...