— Значит ли это, что нужно стрелять на поражение? — снова спросил капитан.
— Никаких ограничений. Валите его наглухо. Нам не нужны его показания. Все, что хотел узнать Центр, он уже узнал. В навигационной карте неисправного челнока есть маршрут, откуда они прибывают. Наши спецы разобрались. А потроха его не представляют интереса. Кстати, здесь находится хорошо известный вам товарищ Суровикин. Анатолий Сергеевич, у вас есть что сказать, можете нас порадовать? Вы же проводили исследование убитых тварей?
Биолог едва улыбнулся, скинул капюшон и подошел к столу вплотную, офицеры расступились в сторону.
— Это уже становится традицией, Леонид Иванович, — сказал он, — я про «порадовать». Ну что ж, теперь у нас есть кое-что интересное. Как мы и предполагали, пришельцы — гуманоиды, антропоморфны и имеют схожесть с человеком по многим параметрам. Состав воздуха нашей планеты для них не губителен, они прекрасно обходятся тем, что и мы. Теплокровны, с хорошо развитой грудной клеткой, с двумя дыхательными камерами и двумя сердцами. Это у них так называемая автономная система, удивительным образом созданная так, что при большой потере крови пришельцы могут долго находиться в боевом состоянии, и болевой шок при ранении заглушается постоянной подпиткой каких-то анестетиков природного свойства. Что это за вещества — мы еще не разобрались. Но не это главное сейчас. Надо вам запомнить, что пулевая рана или осколочно-гранатное ранение не свалят чужака с ног. Гарантированное поражение только возможно при разрушении черепной коробки. Впрочем, это для всех гарантированная смерть.
Биолог перевел дух, почесал переносицу, словно хотел что-то вспомнить. Офицеры слушали внимательно, и в палатке стояла тишина.
— При большой кровопотере включается автономная система питания. Как она начинает функционировать — мы тоже пока не поняли. Время поджимало, и мы готовили основную выжимку из того, что было. Если пришельца не удастся убить выстрелом в голову, то при рукопашной схватке, если таковая, не дай бог, случится, надо помнить: у чужака два сердца, основное и вспомогательное, большего размера, как ни странно. Почему вспомогательное больше? Полагаю, что для своевременного подключения к основной системе жизнеобеспечения и экстренной закачки крови. Поэтому в первую очередь нужно поражать вспомогательный резервуар.
— Каким образом? — не вытерпел Сорокин.
Суровикин развернул на столе поверх карты свой лист ватмана, на котором была нарисована схема скелета пришельца. Какие-то надписи, стрелки, вопросики — все это было исполнено красочно, но непонятно. Ватман норовил свернуться в исходное состояние, и Суровикин стал бороться с ним, пока кто-то со стуком не прижал края пистолетом и запасной обоймой от него. Это был Сорокин. Он многозначительно посмотрел на биолога. Суровикин кашлянул, прекрасно понимая, что нужно объяснить кратко и эффективно. Биолог пошарил под ватманом и достал карандаш. Посмотрел на него, потом ткнул острием в рисунок.
— Как вы видите, ничего необычного, кроме расположения дыхательных камер и сердец. Верхняя дыхательная камера — это лишь словесное обозначение, дающее определение приоритетного органа. Обе камеры расположены над диафрагмой и разведены в разные стороны. Верхняя камера — основная, поэтому и стоит чуть выше. Роль вспомогательной камеры не выяснена, так как ее работа в обеспечении кислородом легких незначительна. Вариант: она служит для накапливания и прокачки кислорода в безвоздушном пространстве. Это на заметку.
— Так что с сердцами? — напомнил Сорокин.
— Да, сердца… Поражение вспомогательного сердца не гарантирует смерть, но приближает ее. Достаточно перерезать его пополам, или же сердечные мышцы — тоже вариант — и мы имеем фору. Обильное кровотечение в полости, разрушение работы организма, сбой программы — и можно спокойно бить основное сердце. Дублирующее сердце находится с правой стороны со смещением вбок и назад, чуть ниже основного. Смотрите, вот справа находится рудиментарный отросток, и если нанести проникающий удар ножом под него, особо даже не метясь, можно сразу же разрезать его пополам.
— Да вы кровожадны, Анатолий Сергеевич! — хмыкнул Тимохин. — Полагаю, такие варианты убийства вы согласовывали с патологоанатомом?
— Не без этого, товарищ полковник, — бледно улыбнулся биолог. — Были консультации. Но сами понимаете, что времени у нас почти не было. Вообще не было, и этот замечательный портрет мы готовили в цейтноте.
— Этого достаточно, — постучал ладонью по схеме Тимохин и посмотрел на гостя, — есть еще какие-нибудь дельные замечания?
— Ну, по скелету вроде бы вам много и не нужно знать. Но, есть одна слабая точка в сочленениях. Это коленные суставы. Пришельцы, видимо, стали много и часто ходить на задних лапах, и суставы еще не успели перестроиться на такой образ жизни. Большая нагрузка пошла на позвоночник и колени. В результате этого образуются костные мозоли. Но это так, к слову. Хорошая автоматная очередь просто перерубит ослабевшие суставы.
— Получается, что раньше твари ходили на всех лапах? — удивился капитан.
— Ну да, получается такая версия, — пожал плечами биолог. — Эволюционный период прошел слишком быстро, но меня удивляет их технологическое превосходство….
— Давайте, не будем об этом феномене сейчас говорить, — оборвал прения Тимохин, — тем более что мы здесь все будем неправы, наверное. У нас основная задача на завтра: нейтрализовать и уничтожить гадину. И вторую гадину, которая кружит над нами на орбите.
— А как же заложник? — вспомнил кто-то из офицеров. — Что делать будем? Стрелять на поражение, если не удастся отсечь его от чужака?
— Если не получится второй вариант — бить на поражение, — жестко сказал полковник и обвел всех сумрачным взглядом, — а там как повезет. Парнишка вроде бы ушлый, мы проверили через МВД, в районе держал масть среди своей весовой категории, не лез выше своей колокольни, что говорит о его грамотном понимании ситуации. И этот… Тунгус о нем отзывается хорошо. Верит, что Шаман сумеет вывернуться из тупиковой ситуации. Ему трудно, он под постоянным контролем, сбежать не может.
Тимохин посмотрел на часы и добавил:
— Товарищи офицеры, у вас есть около часа до полной темноты. Прошу пройти на вертолет и отправляться в урочище, чтобы занять позиции. Довести до каждого человека информацию от Суровикина, что очень важно, и усилить бдительность. Операция будет проводиться под руководством подполковника Сорокина.
— Есть!
— Доложить о готовности в двадцать четыре ноль-ноль. Контрольный выход на связь в пять часов утра. Все понятно?
— Так точно! — хором ответили офицеры.
Он уверенно вывернул рули управления на пониженную тягу и стал внимательно вглядываться в бегущие по квадратной панели монитора символы. Пора начинать снижение, выходить из этой чернильной темноты и стремительным маневром уходить от возможных ракет хруттов. Его ждали, несомненно. Баалс еще на подходе к Оксигенусу зафиксировал возмущение радарных установок. Челнок явно облучали и сканировали всевозможными средствами слежения. Но так и должно было быть. Наивно предполагать, что хрутты останутся на прежнем уровне развития, когда Охотники с Фомальпасы беспрепятственно проникали на их планету. Теперь же о его появлении известно. Высший предупреждал его на этот счет, и особого волнения Баалс не испытывал. Скорее, он доверял старому другу. Все рассчитано правильно. Нужно лишь немного наглости и смелости.
Днище челнока раздвинулось, и наружу вылезли подвески, на которых были закреплены реактивные двигатели. Простым нажатием кнопки Баалс активировал их работу, и синяя струя дюз вырвалась в черноту космоса. Челнок дернулся и начал сваливаться на живописную планету, окутанную голубоватой дымкой. Совсем как на Фомальпасе. Баалс умел ценить красоту, и Оксигенус ему понравился. Большая планета, согреваемая солнцем, должна иметь множество мест, пригодных для комфортного проживания. Единственное, что омрачало — снежные шапки на полюсах. А это уже не так здорово. Холод не приемлем для его организма.