- Победа, князь! Враг разбит и бежал! – радостно выкрикнул статный воин, командовавший хурузатами, резко осаживая коня возле Ратимира, - Это конец!
Он снял шлем и густые чёрные, как смоль, волосы рассыпались на его плечах. Лицо его было ещё разгорячено битвой, пот по нему струился ручьями, но воин улыбался.
- Нет, мой друг, Мансур, - отвечал князь, - Боюсь, что это только начало. Мой брат отступил, но ещё не разбит. Я его знаю, он не отступится, - и продолжал раздавать команды, - Готовьтесь к битве. Раненых в обоз. Подтянуть резервы. Выставить караулы.
- Государь, - окликнул Ратимира воевода Булгак, - Наши лазутчики сообщают – лес пуст. Там никого! Святоградцы ушли.
- Вот видишь, князь – это победа, - улыбнулся Мансур, - Святоградский Каган бежал. Теперь это уж точно.
- Не ожидал я от него, - удивился Ратимир, - Хорошо ли вы всё проверили, Булгак? Может это хитрость такая? Может они схоронились где-нибудь и выжидают в засаде?
- Не думаю, государь. Мы всё осмотрели.
- Да ты не думай, а проверь ещё раз, - распорядился князь, - А пока боевые порядки сохранять. Всем быть наготове.
Булгак ещё раз послал на разведку своих лучших лазутчиков, а затем быстрых галанских и чемерисских всадников. Они прочесали всё на много вёрст вокруг. Святоградской рати нигде не было.
- Итак, Яррила ушёл, - спустя несколько часов, говорил Ратимир на военном совете в своём шатре, - Но наш спор с братом ещё не окончен. Он не смирится. Что говорят лазутчики?
- Войско Яррилы скорым маршем прошло рано утром через Лесной, - докладывал воевода Булгак, - Там они не задержались и отправились дальше на север. Я так мыслю, что в Стар-град они направляются, силы свои восстанавливать будут.
- Стало быть путь на Святоград открыт, - воскликнул Вавула, - Вот так новость. А я-то думал, что он в столице запрётся. Город велик и крепок, там можно было бы выдержать любую осаду.
- Государь, вели на Святоград двигаться, - сказал Друбич.
- Зачем? – поднял на него взгляд Ратимир.
- Как зачем? – изумился боярин, - Твоя нынче победа. Вся Склавиния у твоих ног, государь. И Святоград – твой трофей. Ты можешь его разорить в назидание врагам, а можешь и сам сесть на престол. Ты будешь гораздо лучшим Каганом, чем Севолод или Яррила.
- Ты прав, дядя, - кивнул головой князь, - Моя победа и Каганом я мог бы стать. Да, только не стану.
- Отчего же?
- Сказывал ведь уже – ни к чему мне Святоград. В поход вышел токмо потому, чтоб свободу свою оборонить, а не чужие земли захватывать. У меня тепереча и своей земли в достатке.
- Так что же со столицей делать станешь? – продолжал удивляться Друбич, - Ты теперь господин всей нашей земли. Другого такого шанса может и не представиться.
- А ничего не стану. Пущай брат мой там правит. Он давно этого хотел. Авось одумается ещё и в союз со мной вступит. Нам это вельми, как на руку будет. Урок он получил знатный и более к нам не сунется. Мы вольны и свободны. А Склавинию разорять и полонить я не стану. Не к добру сие. Это же наша земля и наши братья.
- Верно, государь! Сие зело великодушно! – подхватили сразу несколько голосов.
- Вот только хурузаты будут не довольны, что лишаем их законной воинской добычи, - задумчиво проговорил Вавула, - Да и галаны с чемерисами тоже.
- Ничего, переживут. Уговор такой с ними был, - ответил князь, - Да и добыча здесь невелика будет, не то что в Кесарь-граде. Вот где полно богатства! Будущим летом пойдём с ними в поход на Империю. Там, с нашей помощью, они всё и добудут. Расплатимся с союзниками сполна. Да только чужим добром, не разоряя наших земель.
- Разумно, государь. Это ты мудро придумал, - кивнул Вавула, - Они нам тут подмогнули, а мы им пособим Империю ощипать ко всеобщей выгоде. А Склавиния ещё нашим другом станет.
- Так и быть по сему, - Ратимир поднялся из-за стола, - Трубите сбор. Возвращаемся домой, в Тартарию. А ты, дядя, - повернулся он к Друбичу, - Послом моим к брату Ярриле отправишься. Грамоту отвезёшь.
* * * * *
- Не может быть! Верно ли я всё понял? – удивлённо воскликнул Яррила, закончив читать грамоту, - Брат мой предлагает союз и дружбу и признаёт моё право на Каганский престол? И это после всего, что было?
Прошёл уже почти месяц после памятной битвы у Лесного. Осень во всю уже вступала в свои права по всей Склавинии. Похолодало, листья стали опадать, а Солнце даже днём стояло в Стар-граде так низко, что еле-еле заглядывало в окна княжеского сенника на «Ярриловом дворище».
- Всё верно, княже, - поклонился Друбич, - Государь наш обиды не помнит и зла на тебя не держит. Так и повелел передать. Предлагает тебе разделить отцово наследство, как и положено любящим братьям. Тебе – весь Север и все центральные уделы, будешь править в Святограде на Каганском престоле, а ему - южные земли и Тартарию в независимое владение. И быть отныне вам с ним верными союзниками супротив всех оных недругов.
- Да, Радослава была бы довольна таким исходом, - проговорил князь, задумчиво поглаживая свою небольшую бородку, - Она мне постоянно об том пишет.
- Сие ведь по справедливости будет, - продолжал Друбич, - Ну и, разумеется, более никакой речи о тартарской дани Святограду. Мы ваши союзники и братья, а не данники. В Тартарии отныне свой престол. Прими это.
- Что скажите, бояре? – Яррила обвёл взглядом своих нарочитых людей.
- Справедливое решение, государь, - кашлянул Путянич, - Ты вернёшься в столицу на Каганский престол. Это ли не благо?
- А как же Тартария?
- Тартария – отрезанный ломоть, смирись, - неожиданно прокаркал со своего места Великий Волхв Иллиозор, - Лучше уж уступить в малом, чем потерять всё. Брат твой справедливые условия предлагает.
Все взоры устремились на Владыку. Его деятельной и амбициозной натуре тесно было в далёком Стар-граде. Он мечтал вернуться хозяином в столичную Схинию, где снова всем заправлял его вечный конкурент Исидор. Да и многих других, здесь присутствующих, весьма привлекала перспектива вернуть себе всё потерянное, да ещё и без многолетней борьбы.
- Верно! Верно! – загудели они, - Князь Ратимир выгодное дело предлагает. К чему вам враждовать. Вы же кровные братья.
- Соглашайся, государь, - продолжал Путянич, - Наша земля и так изрядно потрёпана и истерзана последними распрями. Везде безвластие и запустение, а сколько людей сгинуло и подумать страшно. Нам у себя порядок срочно навести надобно, пока враги нашими раздорами не воспользовались. Тогда уж и вовсе беды не оберёшься.
Яррила бросил быстрый взгляд на своего бывшего дядьку-огнищанина, словно предлагая ему тоже высказаться. Боярин не спеша поднялся. Все притихли. Знали, что князь непременно прислушается к советам первого боярина.
- Выбора у нас всё одно нет, - мрачно пробасил Будай, - А сие, во истину, по справедливости будет, да по закону древнему. Испокон веков сыновья делили по-братски родительское наследие. И ничего в том худого али зазорного ни для кого не было.
Князь удивлённо взглянул на своего первого советника. Не ожидал услышать таких слов. Раньше Будай другие речи вёл. Боярин перехватил этот взгляд и, наклонившись к самому уху Яррилы, тихонько прошептал:
- Прими покамест сие, государь. Пока мы не в силе. Придёт время – мы всё возвернём. Верь мне. Всё по-нашему будет.
Яррила несколько минут напряжённо размышлял, а затем встал со своего места, давая понять, что принял решение.
- Брат дело предлагает, - заявил он, - Приму его дружбу и с братским разделом отцовых земель согласен. Быть по сему. В том обоюдную грамоту составим и вечный мир заключим.
Все присутствующие одобрительно загудели. Боярин Друбич земно поклонился. Можно было облегчённо вздохнуть. Наконец то в Склавинии, истерзанной княжескими распрями, воцарятся мир и спокойствие.