Кагана поразил острый и пронзительный взгляд умных голубых глаз, буквально горевший каким-то внутренним огнём из-под густых светлых бровей. Он невольно приковывал к себе внимание всех присутствующих настолько сильно, что все остальные детали почти не замечались. Увидев князя, мужик склонился в земном поклоне и молча ждал дозволения говорить. Севолод не спешил, долго рассматривая широкие плечи и мощную спину прибывшего. Наконец, он миролюбиво сказал:
- Ну, сказывай, друже, как звать то тебя и с чем пожаловал, пошто нас обеспокоил в столь страдный час.
Мужик выпрямился во весь свой немалый рост и смело посмотрел в глаза Кагану:
- Зовусь я Динияром, государь. Из Вручая я, дворовой отрок князя Станислава. Зело дальний путь проделал, чтоб весть тебе доставить про крамолу злую, кою удумали супротив тебя и Святограда мой князь и его ближние бояре.
- Что такое глаголешь? Какую крамолу?! – Севолод удивлённо вскинул бровь.
- Злую, господин мой, и подлую. Верь мне, знаю, что реку. Решил брат твой со своими боярами извести твоих послов и отложиться от Святограда. А после союз учинить с соседями супротив тебя, чтоб в спину тебе ударить содружно с ними.
Сказать, что эта новость была ошеломляющей – ничего не сказать. Среди бояр, словно волны, поднятые на ровной глади озера внезапно налетевшим шквалом, поднялся шум и споры. Некоторые повскакивали с лавок. Одни ругались, другие сжимали кулаки. Положение мужика становилось незавидным.
- Да, что ты тут брешешь пес смердящий?! – гневно воскликнул Севолод, - Что ты, межеумок, знать-то можешь? Каково твоего ума дело, смерд! Брат мой полюбовную грамоту мне прислал. Да и самолично вскорости в стольный град прибудет. Вот велю тебя выпороть, баламошка, чтоб впредь не повадно было!
- Воля твоя, государь, да только правду я тебе поведал, - спокойно отвечал Динияр, смело глядя разгневанному князю в глаза, - А грамоте той не верь! Не от чистого сердца она писана, а для отвода глаз. Да, я и не надеялся, что ты мне за просто так на слово поверишь. У меня на то есть верное доказательство.
- Что ещё за «верное доказательство»? – передразнил Каган.
- Не что, а кто, - невозмутимо поправил Динияр, - Приволок я из самого Вручая того лиходея, что пособлял послов твоих изводить на самом княжем дворе твоего брата.
- Что?! – Севолод в гневе вскочил с места, - Что ты брешешь. Моих послов убили лиходеи по дороге в Святоград.
- Это тебе тоже братец тайно отписал? А спроси себя, княже – откуда тогда мне сие известно?
- А может ты сам из тех лиходеев и будешь?
- Упаси Боги. Какой мне с того прок? Коли убил и ограбил бы твоих послов – стал бы сам к тебе являться? Но я потолковал с одним из убивцев. Тех, кого князь Станислав нанял послов извести.
Спокойствие и твёрдость отрока перед лицом разгневанного Великого Кагана, его уверенный взгляд поразили Севолода. Природная мнительность и подозрительность, свойственные ему, тотчас же дали о себе знать. Он задумался: «А может и правду сей отрок говорит? Надобно разобраться.»
- Сказывай далее, - уже более спокойным голосом повелел он, садясь обратно на лавку мрачнее тучи, и делая знак боярам успокоиться, - Хочу всё узнать по порядку.
- Так знай же Великий Каган, что брат твой, князь Станислав, повелел погубить послов твоих столичных пока те спали после хмельной трапезы в гостевой избе. Я был случайно рядом и всё видел и слышал. А после же всё подстроили так, чтоб ты подумал будто их по дороге домой лихие людишки подстерегли.
- И откуда тебе всё это ведомо? – подозрительно спросил боярин Путша.
- А чтоб вы мне поверили я пришёл не с пустыми руками. Подстерёг и притащил одного из этих быдлых прямо сюда в Святоград. От него я всё и узнал. Пытай его сам, государь, коль того пожелаешь.
Севолод мрачнел с каждым словом. Едва сдерживаясь, расспрашивал с подозрением Динияра:
- Ну допустим лиходея ты пытал, да убийству сему случайным свидетелем стал. Но откуда тебе, смерду, простому дворовому отроку, про союзы княжеские, да про планы отделения от Святограда ведомо? Ужель брат мой и с тобой тоже совет держал? Аль опять скажешь, что случайно услыхал?
- Князь Станислав со мной не советовался, сие верно, - спокойно отвечал Динияр, - Как узрил я подлое убийство твоих послов, то прокрался вслед за их главарём и через оконце в княжеских сенях слышал его разговор с княжескими нарочитыми мужами – Выкшей, да Бакуней. А как лиходей ушёл, дальше они про планы свои друг с дружкой и говорили. Думали, что они одни и никто их не услышит.
- А после?
- После пошел вслед лиходеям, чтоб подкараулить одного из них. Знал, что просто так ты мне на слово не поверишь.
Севолод в задумчивости теребил свою знатную бороду. Это было признаком большого волнения. Динияру удалось зародить в нём сомнения и самые нехорошие подозрения.
- Ну и где же теперь этот быдлый лиходей?
- Тут недалече, на постоялом дворе. Брат мой его там стережёт. Спытай его сам, ежели мне не веришь. И вот ещё – взгляни на это.
Динияр ловким движением извлёк из-за пояса красивый кинжал иноземной работы с резной рукоятью и широким прямым лезвием. Бояре невольно отпрянули в сторону, а не растерявшиеся гридни, стоявшие на карауле в дверях, схватились за мечи. Но вручаевец с улыбкой быстро развернул оружие лезвием к себе и с поклоном поднёс его князю рукоятью вперёд.
- Да это же охотничья гланда Ведагора! – воскликнул один из присутствующих бояр, - Ему этот кинжал на свадьбу подарили. Я сам видел.
Севолод хорошо помнил этого кмета. Ведагор был смышлёным и преданным дружинником. Неспроста Горясер настоял, чтобы именно его послали к Святославу не только отвезти грамоту, а и, по возможности, разведать по дороге обстановку и настроения в землях Вручая.
- Вот и спроси, государь, у этого лиходея – откуда у него гланда твоего человека, - проговорил Динияр, передавая кинжал в руки князя, - Добрый нож, просто так он с ним никогда бы не расстался.
- Да, хорошая вещица, дорогая, - согласился князь, разглядывая оружие, - Славный свадебный подарок для воина и охотника. С таким не расстаются. Разве что случайно потерять можно или украл кто-нибудь.
- Али и вправду с мёртвого сняли. Добром бы не отдал, - вставил кто-то из бояр.
- Где сказываешь этот лиходей нынче? – задумчиво спросил князь, кладя кинжал на стол.
- Тут недалече. На постоялом дворе.
- Приведите, - коротко приказал Святополк своим гридням.
- Пойдём. Укажешь на каком дворе, - дружинник положил руку в кольчужной перчатке на плечо Динияра.
Допрос был не долгим. Измождённый и перепуганный насмерть разбойник, быстро во всём сознался. Надеясь на княжескую милость, он всё, что знал, подробно рассказал.
- Точно ли ведаешь, смерд паршивый, что приказ сей душегубный брат мой, князь Станислав, отдал? – грозно спросил Каган.
- Я сам князя не зрил. С нами токмо его ближние вручаевские бояре сговаривались, их мы знаем, Выкшей и Бакуней они зовутся - заикаясь пролепетал мужик, - Смилуйся, государь! Не вели казнить. По принуждению мы лихое содеяли. Но я лично не убивал твоих людей! На моих руках крови нет. То другие….
- Умолкни, погань! – отрезал, князь, - Уберите его с глаз моих долой. Киньте в поруб, после с ним решим.
- Смилуйся, государь…. – вопил разбойник, пока дружинники волокли его по пыльной улице. Немногочисленные прохожие быстро сторонились и с внимательно следили за необычным действием. Одни молились, другим было просто любопытно, но вопросов суровым ратникам никто задавать не смел. Когда крики несчастного стихли за углом, князь обратился к Динияру:
- Да, весть нежданную ты нам принёс. Ещё дознаемся до всего. Но коли правда всё что ты сообщил – сие зело как важно будет. Почему вдруг решил нам всё открыть? Али господин твой тебе стал не милым, может обиду какую на него затаил, что под гнев мой решил его подвести?