- Остерегись княже, - открыл было рот Брячеслав.
- Замолчи, - отмахнулся тот, - Слышал горе – брата моего убили! Гребите скорее к берегу! Чего копаетесь, как сонные мухи!
Едва только нос ладьи коснулся прибрежного песка, как князь прыгнул за борт и по пояс в воде побежал навстречу всаднику. Рядом причалила вторая ладья.
- Ждите! – коротко бросил князь своим спутникам.
Поравнявшись с князем, всадник передал ему свиток с печатью князя Яррилы. Григор быстро пробежал глазами по строчкам. Свиток выскользнул из его рук. Князь рухнул на колени и опустил голову:
- Бедный брат мой! – тихо проговорил он, - О Светлый Дух! За что же наказание твоё? Сперва отец, теперь любимый брат!
- Что такое, княже? – подбежал Брячеслав, помогая ему подняться с колен.
- Новый Каган повелел умертвить брата моего, князя бресславского Буреслава, - ответил Григор упавшим голосом.
- Как это?! – изумился воевода, - Быть того не может! За что же это?
- Пока не ясно. Брат мой Яррила предостерегает меня ехать в Святоград. Помощь обещает в отмщении за Бурислава. Призывает в кровный союз с ним выступить против Кагана-убийцы. Кровной мести жаждет.
- Ну, а ты что? Как-то странно всё это. С чего бы это князю Севолоду понадобилось?
- Воистину, странно, - размышлял Григор, - Бурислав в последней грамоте призывал меня жить по закону, признать Севолода Каганом и вместе служить ему, как отцу служили. Зачем Севолоду его убивать? Что могло случиться? – он обернулся к всаднику, - Что на словах брат мой велел передать?
- На словах, княже, велел тебе передать, чтобы ты домой возвращался, - поклонился всадник, - Оплакал брата и готовился к кровной мести. Господин мой обещал лично к тебе приехать. Горе общее разделить и в отмщении помочь.
- Ну нет! – воскликнул юный князь, - Не стану я за спину старшего брата прятаться, словно хороняка какой-то!
- Что передать моему господину, княже? – нетерпеливо спросил всадник.
- Передай ему мою благодарность за всё. Коли мне понадобится его помощь в отмщении, то непременно с поклоном за ней явлюсь. Но сперва хочу сам во всём разобраться.
- Что ты задумал? - с беспокойством спросил Брячеслав.
Князь повернулся к нему. В глазах его пылал гнев и решительность, в эту минуту он сильно напомнил воеводе своего отца:
- Пойдём, как и шли в Солёный Городище. Дальше пока не двинемся. Остановимся там. Пошлю тебя с гонцом в Святоград к сёстрам своим и прежде всего к Радославе. Отвезёшь ей моё письмо. Что-то тут не чисто. Всё выведаешь в столице и сюда вернёшься. Я ждать твоего прибытия стану. Тогда и решу, что дальше.
- Как прикажешь, княже! – поклонился Брячеслав.
- Послушай доброго совета, княже, поворачивай домой. Здесь небезопасно, - проговорил с волнением старградский всадник, - Там дожидайся брата своего, князя Яррилу. С ним всё и решите. Он так повелел.
- Старградский князь мне не дядька, а я не дитя малое, - гордо ответил Григор, - Я люблю его и благодарен за всё, но у меня своя голова на плечах. Я – князь. Пока сам во всём не разберусь, предпринимать ничего не стану. Передай, что если он хочет меня видеть – я буду в Солёном Городище его ждать.
- Как прикажешь, - вздохнул всадник с горечью, на которую юный князь не обратил внимания, - Тогда прощай, княже. Не поминай лихом и прости за всё!
- О чём ты? – с удивлением повернулся к нему князь, - За что прощенье просишь?
Всадник, не говоря больше ни слова, взмахнул рукой с невесть откуда появившимся в ней большим красным платком. Затем резко развернул коня прямо под носом озадаченного князя и с места взял в галоп.
- Да что тебя … - выругался Брячеслав, прикрывая глаза от столба пыли, поднятого копытами, - Да что же это?! Княже!
В рассеивавшимся клубе пыли юный князь медленно оседал на землю. В его груди торчали сразу три стрелы.
- Братцы! – закричал воевода и тут же крик его оборвала стрела, пронзившая его прямо в глаз.
В следующую секунду град стрел обрушился на оставшихся в ладьях княжеских спутников. Раздались крики раненых. Немного придя в себя от неожиданного нападения, дружинники схватили щиты и образовали что-то вроде крыши, по которой забарабанили стрелы. Двое или трое стали стрелять в ответ из-за щитов. Кое-кто выскочил из ладьи и попытался столкнуть её в воду, но тут же падал под градом стрел. Остальные, прикрываясь щитами и отстреливаясь в ответ, попытались оттолкнуться от берега длинными вёслами. И у них стало получаться. Тяжёлая ладья медленно стала сползать в воду.
Тут, командовавший наверху, голый по пояс рослый суней гортанно выкрикнул резкую команду на своём языке. Вперёд выступили несколько лучников со стрелами, обмотанными паклей, пропитанной нефтью. Миг и зажженные стрелы, оставляя за собой дымный след, одна за другой полетели в ладьи.
Стояла сухая и жаркая погода. Деревянные снасти и скарб внутри ладей моментально вспыхнули, словно факел. Раздались истошные вопри обожженных. Люди стали выпрыгивать из ладьи прямо под стрелы. Нескольким всё же удалось выбраться невредимыми с оружием в руках. Тогда сунейские всадники с диким криком ринулись в атаку вниз со склона.
Началась яростная кровавая схватка, в которой полегли все, до одного, княжеские люди. Не спасся никто. Когда стих шум боя, наверху медленно показалась массивная фигура боярина Путянича. Он неторопливо спустился по склону, стараясь не смотреть на распростёртое на песке тело юного князя. На душе у него было тошно. «Вот и ещё один, - мысленно проговорил он, - О Боги! Сколько их ещё будет? Не легко даётся Ярриле Верховная ВЛАСТЬ.»
Сунеи суетились на берегу. Отчаянно пытаясь погасить одну из ладей, которая пострадала от огня меньше.
- Зачем стараетесь? – удивился боярин, - Ей уже все-равно больше не плавать.
- Последний путь будет, - пояснил ярл Агонар, отдуваясь и вытирая пот.
- Это ещё что?
Ярл молча указал рукой на берег. Рядом с ладьёй сидели несколько сунеев и медленно раскачиваясь пели заунывную погребальную песню над тремя убитыми своими товарищами, лежащими на песке. Тут же, в тени склона, сидели несколько раненых.
Закончив обряд, сунеи положили своих погибших воинов в то, что ещё осталось от ладьи, снова подожгли её и кое-как столкнули в воду. Течение подхватило этот своеобразный плавучий погребальный костёр и, вынеся его на стремнину, быстро понесло вниз по реке.
Проводив горящую ладью скорбным пением, северяне, как и в случае с Буреславом, тщательно уничтожили все следы своего присутствия на месте побоища. Затем перевязали раненых и молча направились в обратный путь. Об убитом князе и его людях никто не подумал побеспокоится. Их оставили лежать на берегу.
Один из «нарочитых» мужей, бывших в свите боярина, вложил в руку мёртвого князя оберег одного из отроков боярина Путши, «добытых» заранее. А ещё несколько подобных вещиц, для пущей достоверности, просто раскидал на месте трагедии.
Всё должно было указывать на то, что князя Григора, как и его брата, убили доверенные люди Севолода. На обратном пути Путяничу оставалось только «случайно» сообщить эту печальную новость старейшинам венетов. И пойдут гулять слухи! А когда понесёт народная молва по всем землям Склавинии слухи о злодеяниях Великого Кагана Святограда – остановить их уже будет нельзя.
- Мы всё сделать как надо, - удовлетворённо сказал ярл Агонар, проходя мимо старградского боярина, - Пора домой! Коназь Яурила будет давать новый приказ!
** * * *
В приземистой пыточной избе было нестерпимо жарко от пылающего горна, в котором накалялись до красна металлические щипцы и прутья. Посередине избы, под низким закопчённым потолком, словно куль, висела на дыбе бесформенная масса. Пыточник, здоровенный рыжий детина в грязной рубахе с закатанными рукавами, выплеснул на неё ушат холодной воды. «Куль» зашевелился и застонал, приходя в себя.