- Последний раз тебя спрашиваю, Путша, признавайся – твоих рук дело? – грозно спрашивал Великий Каган Севолод.
- Светлым Духом и всеми Богами клянусь – нет на мне вины, государь …. – едва слышно пролепетал тот, с трудом шевеля запёкшимися и потрескавшимися губами, - Смилуйся! Безвинно страдаю.
- Сейчас ты у меня не так запоёшь, крамольник, - злобно пообещал рыжий детина, ворочая в гоне своими «инструментами», - Как щас начну мясцо твоё рвать раскалёнными щипцами, так ты всё сразу скажешь!
- Пощади, государь! – хрипел Путша, - Навет это! Аль сам не видишь?
- Снимите его, - коротко приказал Каган, - Пусть ведуны, да лекари им займутся. Может ещё и выживет.
Вечерело. Выйдя из жаркой из душной избы, Севолод с удовольствием вдохнул поной грудью свежий вечерний воздух. Отдуваясь и вытирая потное лицо широким рукавом рубахи присел на лавку.
Было от чего задуматься. Каган был уверен, что боярин говорит правду. Путша не виновен. Под пыткой всё бы выдал. В том, что несчастный боярин подставная пешка в чьей-то игре тоже не было сомнений. Не боярина оклеветать и подставить хотели. А через него навет навести на самого Севолода. Кто-то очень хочет представить его всему народу, как злодея-братоубийцу. Но кто? И для чего? Ответа на эти вопросы у него пока не было.
- Дурные вести, государь, - погружённый в свои размышления, Севолод не заметил, как к нему подошёл кмет дневной стражи.
- Что ещё? – с беспокойством спросил Каган. В последнее время дурные вести стали слишком часто приходить.
- Брат твой, изорский князь, Григор убит, государь! Прости за весть скорбную.
- Что!? – Каган подскочил, как ужаленный, хватая дружинника за грудки, - Быть не может?! Истинно ли? Откуда знаешь?
- Истинно, государь. Только что гонцы из венетской земли прискакали. Старейшины их сообщают, - испуганно моргал глазами ратник, оказавшись буквально лицом к лицу с разгневанным правителем Святограда.
- Где они?
- Я велел им в сеннике дожидаться. Думал, ты захочешь с ними говорить.
- Пойдём! – бросил Каган, отпуская кмета. И широкими шагами направился в свой дворец.
Расспросив гонцов обо всём подробно, Севолод принял грамоту от племени венетов, на чьей земле было совершено это преступление. А вместе с нею старейшины прислали и найденные на месте убийства вещицы, указывавшие на боярина Путшу и его людей.
Картина была ясная. Князь Григор направлялся в столицу на встречу с братом, чтобы принести ему клятву верности, как Великому Кагану. Но его подстерегли и предательски убили, так же, как и несколькими днями ранее князя Бурислава.
- Да что же это за вражья сила, которая взялась изводить моих братьев? – шумел Каган, мечась по своей гриднице, словно зверь в клетке, - Да ещё и тех, кто готов был мне верой и правдой служить.
В просторной гриднице на спешный Совет собрались только самые приближённые к Кагану лица. Верховный волхв Исидор, Горясер, воевода Боремир и несколько ближних бояр.
- Это не с проста, государь, - промолвил боярин Мырзя, не высокого роста дородный и коренастый муж из рода креманичей, - Твои враги явно устраняют твоих союзников.
- Но кто бы это мог быть? Может это Станислав? Может это его козни? – размышлял вслух Севолод, - Али Ратимир? Оба они хотят отложиться от Святограда.
- Вряд ли, государь, - тихо проговорил Горясер, - Их планам убиенные братья никак не мешали.
- Почему так думаешь?
- Потому, что вижу и другую причину в этих злодеяниях.
- И что же это за причина? – насторожился Каган, - Поведай нам.
- Думается мне, что кто-то убивает не токмо твоих союзников, государь, но ещё и тех, кто мог бы сам претендовать на Верховный престол, - сказал тургуровский боярин, - Уверен, что главная причина кроется именно в этом.
- Тогда, это многое меняет! – воскликнул Мырзя.
- Вот именно, боярин, - кивнул Горясер, - Тогда резонно подумать – кто же это расчищает себе путь к престолу? Кто хочет сам сесть на твоё место?
- Не иначе - Яррила! Остальные то никто на Святоград не зарятся, – почти крикнул Каган, хлопнув себя по коленкам, - Больше то и не кому. Он добром не поклонится. Сам всем владеть захочет. Давно об том мечтает. Как же я раньше не догадался!
- Упаси Светлый Дух нас от этого, - прошептал Исидор, - Это может означать только одно – война со Стар-градом и всем Севером.
- Это пока только догадки, государь, - осторожно заметил Горясер, - Об этом пока лучше вслух не говорить, пока не будет веских доказательств.
- Это верно, - согласился Каган, - Надо будет со всем этим хорошенько разобраться. А что пока делать станем?
- Решать каждую задачу в сою очередь, - спокойно ответил Горясер, - Буреславу и Григору уже ничем не помочь и ничего не исправить. А вот другую крамолу пресечь в наших силах.
- О чём ты, Горясер? - спросил Мырзя.
- О князе Вручая Станиславе, часом не позабыли? Вот где крамола! Если его не приструнить, то совсем скоро держава наша потеряет целый удел на востоке. А за ним, не ровен час и другие могут потянуться. Это теперь главная задача.
- А как же Яррила? – спросил кто-то из бояр.
- Одновременно будем по-тихому своё дознание вести, чтобы добыть доказательства его вины в гибели братьев. А пока изведём крамолу во Вручае. Одно другому не мешает.
- Правильно, боярин! – согласился Каган, - Спасибо, что напомнил. Надо твёрдой рукой раз и на всегда пресечь крамолу в землях лютичей. Давно ужо она там зреет. А там, глядишь – и другим наука будет.
- Верно, государь. Надо всем преподать урок покорности и смирения перед Верховной властью! – одобрительно загудели все присутствующие.
- Так и быть по сему! – постановил Великий Каган, - Идём на Вручай! Боремир – даю три дня на сборы. И чтобы всё по-тихому было.
- Слава Великому Кагану!
Несмотря на все предосторожности, весть о предстоящем походе, словно летний пожар в степи, с большой скоростью распространялась по Святограду. Сохранить приготовления в тайне не удалось.
По городу только ленивый об этом не судачил. Все прикидывали шансы, считали будущую добычу. Севолод был в ярости, но поделать уже ничего было нельзя. Застать врасплох Станислава теперь не надеялись, поэтому Великий Каган приказал максимально сократить сборы войска и двигаться на Вручай как можно быстрее. Важно было выиграть время и нанести удар первым, пока Станислав не успел собрать всех своих союзников.
И вот спустя всего несколько дней из главных городских ворот на широкий пыльный тракт выступила большая столичная рать, поднимая многими тысячами ног целые тучи пыли на несколько верст вокруг. Дни стояли сухие и жаркие. Идти было не легко. Пешие вои с завистью смотрели на конные дружины, двигавшиеся не спешным шагом по бокам пешего строя. Всадники расслаблено покачивались в сёдлах, закинув за спины щиты и вставив копья в стремена.
Среди них своими пёстрыми одеждами и необычными доспехами особенно выделялся большой конный отряд полавских наёмников. Позади войска со скрипом двигался небольшой обоз с припасами. Много с собой решено было не брать, чтоб не тормозить движение. А всё необходимое для прокорма рати планировалось добыть уже на месте в селах и деревнях лютичей.
Молча и неотвратимо, как тёмная ночь, накатывалась на Склавинию волна большой княжеской смуты и братоубийственной борьбы. Брат выступил против брата. Одна братская рать пошла походом на другую. Одни склавины готовы были убивать других таких же склавинов, жечь их города и сёла.
Князей ничто не могло остановить, ни разорение и запустение земель, ни страдания простого народа, ни смерть близких. Всё приносилось в жертву. И виной всему – жажда ВЛАСТИ! Никто не хотел уступить, никто не признавал компромиссов. Каждый был уверен в своём праве и хотел править! Во все времена и у всех народов подобные противоречия разрешались всегда одинаково – войной. А на войне – как на войне! Все средства хороши.
* * * * *