– Вы желали меня видеть! – произнес он красивым низким голосом, от которого обе женщины непроизвольно вздрогнули.
«Да, в их семье есть что-то особенное, что заставляет всех вокруг терять головы!» – с горечью подумала королева, но, отвечая ему, вернула себе полный контроль над эмоциями.
– И вы должны догадываться, что стало тому причиной.
Мужчина тонко улыбнулся.
– Полагаю, мой отказ от мести.
– Как спокойно вы об этом говорите!
– Боюсь, у меня не осталось выбора. Члены семьи, не посвященные в старую тайну, в один голос требовали от меня помириться с Крутороговым, наш падишах султан Оздемир лично приказал мне отменить месть, и оставить дочь Круторогова в покое. Он не понимал, почему я с таким остервенением пытаюсь избавиться от родной племянницы, а я не мог рассказать ему правду, ибо весь наш позор был завязан на вас!
– Не смейте бросаться такими обвинениями! – вспылила королева.
– Разве я лгу? – Яман насмешливо изогнул бровь. – Я испачкал руки в крови, столько лет жил с тяжелым бременем, взял на себя роль злодея, лишь бы прикрыть ваши злодеяния. Что касается меня – я давно бы простил сестру, и не стал бы делать того, к чему вы меня принудили. А теперь ваш любезный супруг взял девушку под личную защиту. Если я продолжу мстить – мне придется бороться еще и с кролом Казимировым! К такому я не готов, увольте.
Королева сцепила зубы, с ненавистью глядя на мужчину.
– Вам стоило преуспеть с первого раза, и тогда у нас не было бы этих проблем.
– Я сжег целый театр, убил столько людей, что в ушах до сих пор стоят их предсмертные крики. Девочка должна была быть там, но я вам не какой-то кудесник, и не мог предвидеть, что ей удастся спастись.
– Надо было проверить.
– Нельзя возвращаться на место преступления. К тому же за это время вы убили Танильдиз с ее сыном, и у меня не осталось больше внутренних сил, я лишь хотел вернуться домой, и оплакать свою сестру.
– Только не нужно теперь делать из себя мученика, вам не идет. И как вы вообще узнали, что ваша племянница жива?
– Благодаря госпоже Тобольской.
– Неужели? – надменно сказала Катерина, испытывая тревогу.
– Господин Круторогов нашел свою дочь, и раскрыл вам правду, ну а вы ему ничего не сказали. Почему?
– Я не хотела, чтобы он страдал.
– Да, мне тоже его жаль. В этой ситуации он пострадал больше всех, и так и не узнал, почему на его долю выпало столько горя. Но да ладно, вы задали вопрос. Все дело в родовой диадеме Ясногоровых, которую вы дали девушке на бал. В Академию поступила наша дальняя родственница, и ее родители рассказали мне о сенсации – смертной девушке, которая явилась на представление учеников-первогодок в легендарной диадеме «Звездопад». Когда мне назвали ее имя, я понял, кем она является на самом деле.
Катерина удивленно переглянулась с королевой.
– Но почему? Я могла дать кому-угодно свою диадему.
– За столько лет ни одна девушка не надевала ее, и вдруг в диадеме объявилась смертная! Даже не кровная драконица! Вы хоть осознаете, какое внимание привлекли? Да еще и это имя, Элиф. Знаете ли вы, что в переводе с нашего языка оно означает «тихая»? Так вот, в старину тихими называли недодраконов, детей, в которых с рождения отсутствует драконья сила.
Обе женщины одинаково приоткрыли рты.
– Я полагаю, – продолжил Яман, – что слуги, которым доверили спрятать девочку, называли ее так между собой, то есть просто называли недодраконицей, вот к ней и прикипело это прозвище. А нынешняя опекунша девушки, видимо, подумала, что оно является именем, и продолжила называть девочку Элиф.
На некоторое время воцарилось молчание.
– Все это неважно, – наконец-то ответила королева, – девушка должна умереть. Называйте ее Туаной Крутороговой или Элиф Стрелицкой – она все равно остается для нас опасной. Когда на нее напали в Академии, знаменитый целитель господин Клеверов почувствовал в ней внутренний резерв. У них с моим супругом была тайная беседа, но мне удалось подслушать, и Клеверов сказал, что девушка является кровной драконицей, хоть ее внутренняя сила и находится в подавленном состоянии. Но вдруг ей удастся пробудить резерв?