Лоренц повернулся в сторону звука. На руке внезапного собеседника была знакомая повязка с вепрем, а в руках было две полных тарелки. Парнишка, который звал собутыльника, увидав лицо своего господина, побледнел и вспотел за одно мгновенье.
– Вы, полагаю, проводите за наш стол нас обоих? – пропел юноша, делая шаг навстречу. Иржи, тот самый бунтарь, только хохотнул.
– У вас, Ваше Сиятельство, слишком хорошее мнение об этой дыре. Стол… эк придумали. Давай, провожай, – это он уже тому парню, – вишь, мы сегодня не одни будем-то.
Идти пришлось долго – почти на самое место их стоянки. Люди сидели прямо на траве вокруг потухающих, но всё ещё тёплых углей от ночных костров. Парень не врал – многие были уже навеселе. Или это они с ночи продолжают?.. тот самый солдат снова достал ребек, но сосед дал ему смачную затрещину. Похоже, ночная музыка надоела не только Лоренцу.
– Вы ещё не передумали насчёт своих запасов? – мягко спросил Олаф, присев рядом. Ему порцию принёс тот самый перепугавшийся пехотинец.
– Н-нет, пока нет, – пробормотал Лоренц, зачерпнув первую ложку. Каша была безвкусной, что в сравнении с её запахом было даже неплохо. Но, к её чести, сытной и горячей. После ночи на траве – не так уж и плохо. Конечно, хотелось её сдобрить колбасками, маслом и свежими булками, но где тут такое достать? Окружающие вояки весело и чуть пьяно переговаривались, уже закончив свои порции и приступив к пронесённым внутрь лагеря напиткам. «Должен ли я что-то с этим делать?..» – Лоренц рассеяно и чуть недовольно смотрел на мужчин, – «что-то сомневаюсь, что рядовым позволят бездельничать до самого выхода. А куда они в таком виде?..».
– Вы говорили вчера с Его Светлостью? – Олаф снова попытался вывести господина на беседу. – Он рассказал о планах на ваших людей?
– О, да, – юноша отставил опустевшую тарелку. – Вы не знаете, кстати, что делать с посудой? Мне сказали, что наши отряды отправят во Флоссфуртский приказ под общее командование. Вероятно, к делу придётся приступить уже очень скоро…
– Странно, что в столичный, а не Эльперский… – задумчиво пробормотал Олаф, – это что же, они с самого центра маршировали? А вы?
– А я, – недовольно бросил Лоренц и нахмурился, – сначала пройду обучение, а потом встану к вам. Батюшка чего-то наплёл в своём письме, и потому Его Светлость отнёсся ко мне, как к младенцу.
– Это что же, – сосед по другое плечо обернулся недовольно, – вы нас сюда привели, но командовать нами будет кто-то другой?
Толпа затихла. Солдаты все, как один, обернулись к Лоренцу, который готов был от стыда под землю сейчас провалиться. Надо же было болвану Олафу устроить этот разговор именно здесь и сейчас!
– Я буду тренироваться по пожеланию Его Светлости Орне Фернетта, – не терпящим возражения тоном отрезал Лоренц, – и, как только его подчинённые, оставшиеся этой ночью в лагере, решат, что от меня на поле боя будет хоть какая-то польза, я выеду к вам. Помните, что я обучался только дома, и ещё не знаю, чего ждать от противника посерьёзней преподавателей.
– Что может быть хуже ребёнка в командовании… – пробормотал порядком потрёпанный верзила на другой стороне круга. Лоренц вспыхнул.
– Да как ты…
– Тебе рот кто велел открывать?! – рявкнул Иржи с другой стороны, вставая на ноги. Рука его легла на рукоять меча. – Об измене на тебя доложить?!
– А сам когда начал господам сапоги лизать?! – здоровяк тоже поднялся. В руках его была опустевшая бутылка. Чуть качнувшись, он сделал шаг навстречу бунтарю. – Хошь похвалы, так чуть повыше надо сместиться!
– Да помоги нам Всесветный, – пробормотал Олаф. Остальные чуть отступили назад, чтоб не быть невольными участниками намечавшейся драки.
– Отставить! – гаркнул Лоренц, тоже вскочив на ноги. Ну почему он оставил оружие в шатре! Иржи обернулся на него. Верзила в два шага подошёл к защитнику и замахнулся бутылкой. Тот поднял меч и ударил гардой по чужим пальцам. Бугай взревел, бросил бутылку и сжал от боли окровавленный кулак. Здоровой ладонью он перехватил руку Иржи, а кулаком ударил его в живот. Тот захрипел, достал левой рукой нож из-за ремня и всадил его верзиле в плечо. Бугай завыл.
– Быстро встали и бросили оружие! – прогрохотал голос над шатрами. – Тащите их к южным столам! Двадцать плетей каждому и три смены ночных караулов!
Лоренц обернулся. Сердце его забилось быстро-быстро. У входа к их двору стоял тот самый седой мужчина, которого он выпросил себе в учителя.
– Ты кем бушь, а? – раненый верзила не отпускал руку Иржи – только ещё сильней сжал, чтоб тот не прекращал хрипеть при вдохах.