– У нас не так много времени, – его собеседник, казалось, не заметил взволнованных глаз, – мне нужно успеть на утреннее построение. Так что можно будет попробовать ещё пару раз, а после придётся разойтись до завтра. Днём вам придётся тренироваться самостоятельно. У вас есть...
– Почему вы сказали вчера про соперника в управе? – выпалил Лоренц, обернувшись к нему. – Я всё думал… как вы смогли подумать то же, что и я сам?
Голова вздохнул.
– Потому что таких молодых дворянских сыновей редко отправляют в одиночестве. К чести вашего батюшки могу сказать, что он написал нам с просьбой о вашем обучении, а значит, всё ж беспокоится о вашей жизни. А вы? Почему этого боитесь?
Юноша сел поудобней и взял в руки свой деревянный меч. Провёл пальцами по лезвию, и ощутил новые зазубрины и вмятины, оставшиеся после сегодняшнего утра.
– Его Сиятельство вначале признал нагулянного сынка, как своего бастарда, а после женился на его матери. Мои младшие сёстры – от неё, но законны по рождению. Эберт теперь живёт в нашем поместье, ходит хвостом за моей мачехой и заглядывает отцу в рот, – горько произнёс он. – А моя матушка, первая его жена, умерла вскоре после родов. И я действительно опасаюсь, что я здесь не по призванию крови и титула, а по интригам мачехи, которая желает продвинуть своего сыночка.
– ...знаете, что нужно сделать, чтоб точно вернуться домой? Чтоб интриги были зазря? – Айскальт серьёзно посмотрел в его глаза. – Забыть. Забыть обо всём этом. Не думайте о том, что вас ждёт в семье. Только о том, что видите вокруг.
– Хорошее дома тоже ждёт, – грустно улыбнулся Лоренц, – сестрёнки меня любят, и супруга ждёт первенца. Даже об этом нельзя тосковать?
И Аннет. Её надо будет навестить, показать, что с ним всё хорошо! Он силился вспомнить заплаканные щёки и белую сорочку, но в мысли упорно встревало свадебное платье в гербовых сине-зелёных цветах. Растрёпанные русые косы… лишь бы родился мальчик.
– Ни о чём, – покачал головой Деймос, – пока вы тоскуете по дому и злитесь на своего ублюдка-братца, вы слабы и отчаянны.
– Я думал, что отчаяние – друг солдата, – тихо ответил Лоренц. – Что оно позволит биться, не жалея себя. Что воин, не боящийся потерять свою жизнь, куда ценнее, и что...
– Нам не нужно, чтоб вы потеряли свою жизнь, – резко перебил его учитель. – Нам нужно, чтоб вы отнимали чужие. А это, поверьте, куда проще делать с холодной головой. Забудьте о брате. Молитесь о супруге перед сном. Но вам нужно научиться жить в новых условиях. Не ждать возвращения, а именно жить. А сейчас пора продолжать занятие, – он встал на ноги, – мне скоро уходить на построение.
То ли Лоренц отдохнул за это короткое время, то ли на Деймосе сказалась та начатая бутылка, но на этот раз парню удалось не только отбить удары, но и удачно наступать самому – первое движение к бедру было парировано, но второе, по пальцам, уверенным размахом настигло свою цель. Тот тихо выдохнул от боли и ободряюще улыбнулся.
– Отлично. На сегодня уже хватит. Завтра продолжим. Когда будете двигаться уверенней, можно будет взять нормальное оружие, а не эти палки. Пойдёмте обратно.
Лоренц протянул ему свой меч и наклонился за портупеей. Надо будет сегодня обойти лагерь и узнать, кто вообще сюда пришёл. Его Светлость велел познакомиться со всеми командирами. Станьте верным другом, сказал ему Иржи…
– А о ком вы молитесь перед сном? – вдруг тихо спросил юноша на обратном пути. Айскальт покачал головой.
– О себе. О своих солдатах. О святейшем князе-императоре.
– У вас нет семьи?.. – оторопело пробормотал Лоренц. – Неужели вам не бывает одиноко от этого?
Мужчина остановился и хмуро посмотрел в его глаза.
– Я голова второго столичного приказа. В моём подчинении три тысячи человек. Я не бываю в одиночестве ни мгновения своей жизни. Здесь – моя семья и мой дом. А сейчас, прошу вас, хватит допросов. Мы проведём вместе ещё достаточно времени, чтоб узнать друг друга.
Он легко поклонился и ускорил шаг к телегам. Патрульный, вышагивающий около дороги, открыл вход, и они оба прошли внутрь. Лоренц вдруг понял, что у него нет категорически никакого понимания о том, что ему делать и что его ждёт. Утреннее построение… а должен ли он сам на нём присутствовать? Ещё надо своих бедовых утренних бунтарей проведать. Три смены ночных караулов… подумав о том, что ещё три ночи он будет просыпаться под крики своих же людей, Альмонт снова недовольно поджал губы.