– Подогрей мне чего выпить, – велел Лоренц, шагая к кострищу, – и снаряди сегодня двух человек, чтоб они собрали и отнесли всю одежду со двора на стирку. Кто, говоришь, меня искал?
Олаф только вздохнул уже так привычно и, поднявшись на ноги, направился к их провизии. Уж в ком-ком, а в нём сомневаться точно не приходилось. Вернувшись с откупоренной бутылкой, он снова сел на своё место и достал котелок.
– Не знаю, кто искал, не представился, – сообщил он, – молодой парнишка, чуть старше меня, чернявый такой, носит фельдмаршальский герб. Велел передать вам записку и сказать, что вас будут ждать тотчас же, как получите приглашение, строго до полудня. Изволите? – он протянул ему сложенный листок. Лоренц снова скис – монолог Олафа вновь напомнил ему о том, что тот после заселения в лагерь удвоил свои заискивания. Ну ещё бы, над ним теперь не просто господский сын, а наследник управы и будущий вотчинник!.. хотя и он тоже хорош: едва привык к общению с командирами, как сразу начал перенимать их манеры. Раньше он позволял себе панибратски обращаться к Олафу только в моменты его неправоты. Уважай тех, кто ниже, учил его родитель, иначе они не будут уважать тебя.
В записке было веление посетить центральный двор по делам особой важности. Он знал, что там за дела. Похоже, велят договариваться с тем самым черноволосым с травинкой о последующих занятиях.
– До полудня, значит… – хмуро отозвался юноша, складывая обратно листок, и взглянул на небо. Солнце было уже почти в зените. – Ничего, подождут немного.
Олаф налил тёплого вина в чашку и подал её господину; тот осушил её за пару мгновений.
– Неплохо, – признал он, отдавая обратно пустой бокал, – посижу с вами перед отбоем, пожалуй. Надо побольше общаться со всеми.
– Вы знаете, зачем вас позвали? – осторожно спросил оруженосец. Лоренц поджал губы.
– Знаю прекрасно. Опять будут лекции о моём неумении обращаться с оружием, на этот раз – от простородного, служащего, судя по гербу, в фельдмаршальской гвардии. Пусть он не думает, что я к нему побегу по первому же велению, больно много чести ему.
– Лагерь и правда на вас повлиял, – чуть улыбнулся Олаф, – и не могу сказать, что мне это не нравится. Ещё?
– Ты сам велел побольше прислушиваться к командирам, – пожал плечами юноша. После вина пришло удивительное и уверенное спокойствие, и кончики пальцев наконец начали отогреваться. – И их я продолжу слушаться беспрекословно. Но рядовые не должны думать, что могут мною помыкать. Нет, больше не стоит, я, кажется, и без того очень уж осмелел. Пообщаюсь с соседями и пойду после по приглашению.
Лоренц слукавил – разговаривать со вставшими по соседству солдатами ему не хотелось. Но стоило наконец обойти все дворы, чтобы знать, кого здесь вообще стоит ожидать. Рядом с его шатрами стояли соседи, чьи гербы он знал на зубок; севернее расположился Альцир, в центре – столица. Кто стоял на западе лагеря, он пока не знал. А ещё надо было разведать общие дворы: узнать, где остальные кухни, куда поставили лошадей и как их содержат… пришлось попетлять, чтоб выйти с территории их княжества. Когда на осеннем ветру заполоскалась такая знакомая уже красно-белая хоругвь, юноша воодушевился. Ржание лошадей было слышно далеко западнее. Лоренц, вытянувшись, глянул в ту сторону, и не заметил ни одного высокого знамени: похоже, в той части лагеря не стоял никто, кроме конюших и обслуги. Было удивительно от того, как тесно получилось уместить больше двух тысяч человек. Снова вспомнились речи Руфа, и поднявшееся было настроение опять опустилось куда-то в мокрую пожухлую траву, прямо под подошву сапог. Замерзающие ноги сами собой привели его обратно в центральные дворы. Людей вокруг было немного, но он уже привык к утренней пустоте этого места. Менялись постовые на телегах по краю, рядовые шли на бесконечные построения и отработки, кто повыше – отправлялись за деревом для костров и на охоту. Бездельничать могли только такие же дворяне, как Лоренц – слишком молодые для того, чтоб вести за собой в степь, но при том слишком высокородные, чтобы их заставлять работать на благо лагеря; но и их было очень немного.
– Ваше Сиятельство, – командир был недоволен его опозданием, но, увы, открыто показывать этого не мог. Всё же иногда та путаница с титулами и званиями приносила пользу. – Посыльный, вестимо, поздновато к вам дошёл. Пройдёмте за мной, есть кое-что, что стоит с вами обсудить.