Когда Сиятельство наконец, хоть и с тростью, смог встать на ноги, первое, что он сделал – велел послать гонца в лагерь.
– Не торопитесь, господин, – его оруженосец, напротив, с каждым днём выглядел всё слабее. Рана его воспалилась ещё сильней, но, пока мог ходить, отнять ногу он не давал. – Прежде возвращения вам нужно полностью восстановиться. Сами подумайте, разве устрашающе выглядит мечник с тростью? Да вас на смех поднимут, если увидят.
– Ты поосторожней с угрозами, Олаф, – качал головой Лоренц. – Подумай лучше о том, какое место тебе придётся занять после самому. Ты хороший друг и учитель, но на коня тебе уже не сесть.
Мужчина только вздохнул чуть дрожаще.
– Буду благодарен, если позволите остаться подле вас в поместье. Высшим доверием будет допуск к вашему наследнику для обучения; но, конечно, я смогу понять, если…
Лоренц просветлел.
– Что ты, конечно! Ты следил за моими науками; думаю, молодого Альмонта ты обучишь так же хорошо, – он улыбнулся. – А за меня не беспокойся. Я всё понимаю. Если на двух ногах не смог выйти из боя невредимым, то с третьей уж точно не получится, – горько добавил он.
– О, молодчик, вот ты где, – в комнату зашла Марта с тазом в руках. – Повсюду ищу тебя. Ну-ка, встань, покрутись.
Олаф опёрся одной рукой на костыль, второй – на кровать. Встать у него вышло только с третьего раза. При попытке повернуться у него подкосилась больная нога, и он едва не упал. Марта поцокала языком.
– Задержались мы, похоже… ну-ка, давай посмотрим на тебя. Садись обратно.
Она принялась осторожно снимать повязку. Меняли её каждый день, но уже к вечеру тряпки начинали пахнуть сладковатой гниющей плотью. Последний слой упал на пол, обнажив чернеющую разъевшуюся рану. Кожа вокруг была опрелой, но розовато-бледной, без следа отравления. Женщина покачала головой и принялась завязывать ногу обратно.
– Не стоит больше медлить. Ещё полдюжины дней проходишь, и яд попадёт глубже, в кость. Если прождём, придётся резать ещё выше… готовься к сегодняшнему вечеру.
Олаф медленно выдохнул. С судьбой он смирился давно, но было понятно, что ему хотелось оттягивать этот момент как можно дольше.
– Дайте хоть прогуляюсь последний раз на своих двоих, – выдавил он, – потом ведь слягу снова, пока не заживёт. Вернусь, как буду готов. Дайте только соберусь… – добавил он негромко каким-то обречённым голосом, – после не хватит духу форму надеть и оружие взять.
– Смотри, не опаздывай! – пригрозила Марта, передавая ему куртку и портупею с мечом, – я к вечеру освобожу всех и инструмент подготовлю!
– Бросьте, госпожа, – вмешался Лоренц, – пусть прогуляется, пока может. Олаф, ступай, не беспокойся ни о чём.
– Спасибо, господин, – пробормотал он, приняв оружие. Присел на кровати, обвязал ремни вокруг пояса, тихо вздохнул, поднялся и, неловко развернувшись на костыле, таким привычным уже подволакивающим шагом направился прочь на улицу. Марта только снова покачала головой.
– Задержались, задержались мы с ним… – пробормотала она, глядя ему вслед, – надо было в первые же дни, пока не ослаб совсем. Да слишком всё с ним было хорошо, вот и отложили… даст судьба, всё после будет нормально, – Марта коснулась переносицы, – надобно будет ножи наточить… а вы благодарите Всесветного за то, что яд весь в вашего оруженосца ушёл, – нахмурилась она, – не то остались бы и без ноги, и без руки. Радостно, что ли, было б?
– Благодарю, – прошептал Лоренц, – каждый день благодарю за себя и ропщу за Олафа. Если б только он не попал ни по кому…
– Много хотите, – Марта покачала головой, перехватив поудобней свой таз, – мельники не ропщут на бога за плохой урожай, а рыбаки – за мелких ершей. Пошто ругаться за раны на войне, коль родились дворянином? Всесветный вас кровью своей окропил не для того, чтоб вы на него за то роптали. Он и бережёт вас за то же.
Лоренц с болью взглянул на неё.
– Не всех, – прошептал он, вновь вспомнив отчаянный крик Розы, – почему он бережёт не всех нас?
– Ну что же вы, – она вздохнула, – в его царствии тоже воины нужны. Если все будут умирать стариками, кто будет охранять его покой? Я вот только мечтать могу, что после смерти останусь знахаркой. Рождена была в семье монахов, и должна была на церковную службу пойти по клятве рода. Но… что случилось, то случилось, – Марта присела рядом. – Раз обратились за помощью, два, а на третий-то смекнула, что лекарства с молитвами помогают лучше, чем просто молитвы. Толку просить о чём-то, если сам не делаешь ничего для исполнения? Что ж, за тебя кто другой должен твои дела решать?