Дверь распахнулась, и Марта, услышав звук, сразу накрыла тело простынёю. На входе стояла та самая заплаканная девка, за ней вытягивали шеи несколько служанок потише.
– Что такое? – знахарка недовольно повернулась к ним. – Опять капризничает? Мы ей всё уж выдали, что могли, и теперь только…
– Говорит с Его Благородием Эваном, – прошептала служанка. Слёзы на её лице уже высохли. Она взглянула на Лоренца и потупила взгляд. – Мы позвали жреца. Помогите ей… уйти спокойнее.
– Ну как же, как же так, – заволновалась Марта, подбирая юбки. – Ваше Сиятельство, назначьте кого дежурить, чтоб никого не пускали, а я к болезной сейчас пойду. Как освобожусь, так продолжу, вы извините уж, понимаете, какая оказия происходит. Кого ещё у нас зима унесёт… – пробормотала она, копошась у шкафа, – снег ещё не начался, а люди уже в лихорадке лежат…
Женщина промчалась мимо Лоренца, тихо переговорила с девкой на входе, и они всей толпой быстрым шагом направились к управе. Юноша потёр глаза. Марта сказала много полезного. Быть может, Олафа тоже следовало отнести ей, а не в храм? Надо будет подать монахам, чтоб они помолились вместе с ним. Интересно, рассеянно подумал он, поправив простынь на мертвеце, где оказался его оруженосец после смерти? Будет ли он читать лекции неродившимся наследникам, или станет тренировать безвременно погибших, или отправится в бой рядом с теми, с кем и раньше делил шатёр и кусок хлеба? Верно, с Лавром они уже встретились, и пытаются дать Лоренцу посильные подсказки. Ведь всё это было неспроста. Записка, медальон, пустая колба со следом какой-то жидкости на стенках, обломок костыля, изрезанные ноги и удар ножом…
Лоренц замер.
А где нож?
Он бросился рыться в куче одежды, но ничего, кроме вышитой ткани и полосок кожи сандалий, там не было. Потерялся по пути? Но ведь и на тропе не было больше оружия, кроме меча Олафа. Выбросил вперёд? Или нож остался в теле? Нет, монахи сказали б… Какой же дурень!
– Эй, лекарь, – властно велел Лоренц, положив руку на плечо какому-то мальчишке, задержавшемуся около тех же шкафов. – Проследи, чтоб никто не снимал простынь, пока госпожа Марта не вернётся. Если она прибудет раньше меня – передай, что у Его Сиятельства для неё важная работа при храме.
Паренёк ошалело кивнул. Лоренц, медленно выдохнув, чтоб унять дрожь в пальцах, перехватил привычным уже движением трость и поковылял к выходу из дома. С каждым днём у него получалось ходить всё быстрей и быстрей; хотя, конечно, со здоровым мужчиной он скоростью помериться не мог. Нога всё ещё болела при каждом шаге. Хорошо, что на плече и шее ранения были не такими глубокими… он коснулся розового следа от клинка на щеке. Как теперь на него будет смотреть его любимая? Катарина, конечно, улыбнётся и скажет, что он по-прежнему красив и благороден; а шрам – след тяжёлого боя, и теперь она будет гордиться им ещё больше. А Аннет, которая могла ответить ему честно и искренне, без этого напускного дворянского лицемерия? Она, верно, захохочет и велит ему пойти прочь с её двора. Её уже должны были выдать замуж. Он обо всём распорядился. Но неужели это значит, что они больше никогда не свидятся одни?..
На улицах было неожиданно многолюдно. В сторону управы шла целая толпа народу. Со многими Лоренц знакомился вчера: и Августина, и Алек, и Юс, и бортник с семьёй, и старший конюший. Навстречу прошла Марта; встречные ей чуть кланялись, что-то спрашивали, а она в ответ качала головой.
– Не успела? – тихо спросил Сиятельство. Та вновь покачала головой и коснулась переносицы.
– Перед самым уходом её прибыла, – прошептала женщина. – Хотела ей хоть воды подать, так она при мне последний раз и вздохнула. Всё улыбалась и супруга своего ждала. Ничего, свидятся скоро… проведут по ней службу, и встретятся тут же… вам бы тоже в храм сходить, почесть выразить. Деревенские смотрят.
Они и правда следили. Чужой староста, городской богатей. Так и не приняли его деревенские, зазвучал в голове чужой голос. Нет никакого выбора. И мальца надо поддержать.
– Спасибо. Я поговорю с Благородиями, – едва слышно ответил Лоренц. – И в храм подойду, разумеется. Не теряйся. Мне будет нужна твоя помощь после службы.
Марта низко поклонилась и неспешно пошла дальше, в свой лекарский приют. Юноша обернулся: из дома вышел один из таких же хромых постояльцев, и дверь закрылась. Все знахари остались внутри, чтоб не бросать своих подопечных.
– Сиятельство?.. – Фрол вышел из управы, остановился перед Лоренцем и всхлипнул. – Вы к нам ведь, да? Или по делам?