Лоренц тихо осматривал первый дом, пытаясь найти хоть какие-то следы пребывания слепца. Не мог же он ему привидеться! Юноша запустил руку в складки ткани на ремне – пустая колба всё ещё там. Значит, и чужак тоже был. Пальцы нащупали мокрую записку. Он поднёс её к глазам — после ночи на улице символы совсем расплылись, и больше не было никакой надежды на то, что кто-то сможет её прочесть. Пыль на полу была стёрта неравномерно, но нельзя было однозначно сказать, что он прошёл по этому пути, тронул этот комод, лежал на этой кровати. И утреннее солнце так некстати растопило тот лёгкий колючий ночной снег…
– Никого, Ваше Сиятельство, – старший снова зашёл в дом. – Никого нет. Вас проводят к управе.
Лоренц медленно выдохнул.
– Спасибо, – тихо ответил он. – Вы, верно, думаете, что я спятил. Но я его найду, не здесь и сейчас, так позже.
– Будем надеяться, – пробормотал караульный. – Признаюсь прямо, не все из ребят рады, что над ними теперь двое, а не один. Но и, юлить не буду, вы им нравитесь куда больше Благородского ублюдка.
– Благородский ублюдок, как вы выразились, – не выдержал Лоренц, – будет стоять над деревней ближайшие несколько лет, так будьте добры, относитесь к нему… – он осёкся. Люди будут больше рады видеть бесправного мужчину, чем законную девушку. Как так вышло, что права Юлека он защищает, а Эберта не желает видеть не то что во главе – в одном с ним доме?..
– Как знаете, – пожал плечами стражник. – Пойдёмте. Здесь ловить нечего.
По улице они шли молча. От них отставал то один, то второй, чтоб встать на своём патрульном месте. К управе Лоренц подошёл в компании того смелого парня, что предположил трубочиста заместо фратейца.
– Извините меня, Ваше Сиятельство, – наконец выдавил он, глядя на носки сапог, – не должен был я так говорить. Командиру скажете, чтоб наказал?
– …скажу, – Лоренц отвернулся. Конечно, закрыть глаза было бы куда благородней. Но пусть уж старшие разбираются, кого наказывать, а кого нет. – Благодарю, что проводили.
На первом этаже управы был настоящий бардак: рабочие комнаты были закрыты, но зал для приёмов оказался вверх дном. Что тут устроили на вчерашнем ужине… хотя здесь собралась добрая половина деревни – с чего бы им вести себя спокойно? Осторожно ступая на лестницу, чтоб не разбудить спящих скрипом половиц, Лоренц поднялся наверх. Двери в спальни были нараспашку.
– Доброго вам утра, – тихо поприветствовал он Юлека, уже одетого и крутящегося перед зеркалом. – У меня многое произошло тем вечером, я расскажу за завтраком. Где Фрол?
– В склепе, – мрачно отозвался староста, поправляя жилет. – Едва проснулся, сразу-де к мамке побежал. Пусть поплачет, за ужином ведь не мог при всех, да… грустил вчера, что вас не было.
– Я… видел чужака, – Лоренц отвернулся. – Я проследил, куда он пошёл. И с утра обыскал дом с караульными.
Юлек повернулся к нему и просветлел лицом.
– Это же отличная новость! – воскликнул он, подойдя ближе. – Вы его нашли? Он под стражей? Ежели в деревне теперь безопасно, так можно ж будет и охрану снижать, и людей на границы отправить, и…
– Не нашёл, – юноша покачал головой. – Похоже, успел удрать, пока я ходил за подмогой. Но теперь мы точно знаем, что фратейцы облюбовали Терновку. И тот труп в овраге не был случайностью.
– Пройдёмте, – предложил Юлек, просеменив к двери, – я велел завтрак подать внизу, да, там, правда, беспорядок, ну да мы не гордые. Что сегодня планируете делать?
Лоренц вздохнул и повернулся обратно к лестнице. Он один раз её еле преодолел, а теперь сразу же нужно спускаться обратно.
– Я хотел поговорить с родными девушки, которую нашли мёртвой два месяца назад. Марта обещалась посмотреть тело моего оруженосца, пока по нему ещё… можно что-то понять. К тому же, мне сейчас чуть больше понятно, что нужно искать. Караульных сегодня беру себе, придётся прочесать всю деревню. Много у вас ещё заброшенных домов, куда не ступает нога старосты? – он прищурился. Юлек будто бы застеснялся.
– Нет, Ваше Сиятельство, немного… одна улица позаброшена после болезней, пара домов сгоревших с другого края… девка, девка… а, дочь Иана-мельника? – сообразил он. – Да, конечно, это на восток от амбара, дойдёте сами, наверное. Что на завтрак изволите – кашу пшённую или суп с квашеной капусты? Анешка чудесно суп варит, очень-но рекомендую!
Лоренц замолчал. На завтрак он изволил пшеничную похлёбку с запахом почек, непременно вокруг костра и под звуки ребека. Бедная Анешка, верно, тоже ночь не спала: сначала смерть любимой госпожи, потом обслужить такую ораву, теперь ещё и завтрак господину готовить…