– Где нам лучше разместиться, ВашСиятельство? – это был знакомый уже патрульный, который ловил вчера свиней по главной дороге. Лоренц огляделся.
– Я буду на заднем дворе. Не могу сказать, куда они придут – сюда же или в овраг. В прошлый раз, когда на них наткнулся мой оруженосец, они встретились прямо у храма, – горько произнёс он, – и никто, никто не заметил!
Старший чуть кашлянул.
– Мы можем остаться здесь, со стороны дороги. Если Ваше Сиятельство будет рядом, так услышим. Если пойдёте вниз, то будет дежурить человек на дворе. Вам чем помочь, может?
– Да… да, – прошептал Лоренц, вглядываясь в овраг позади храма. – Мне нужно дерево. И горящая свеча после.
Для костра он выбрал один из тех следов, что уже был на пожухлой траве. Караульные приволокли ему охапку хвороста с храмового сарая – даже, пожалуй, многовато для одного опознавательного огня. Поднеся к нему пламя свечи, Лоренц отрешённо глядел, как занимаются тонкие ветки. Придут ли они днём? Как долго надо будет ждать?.. опомнившись, он развернул тряпки из дома Мара. Они неприятно пахли затхлым сараем и чужим потом; раздеваться он не рискнул, и надел чужую рубаху прямо поверх своей. Ткань, свешивающаяся с капюшона, скрывала всё лицо, кроме глаз.
– Эй, ребзя, тут… а, это вы, ВашСиятельство, – нервно выдохнул старший, заглянувший на задний двор. – Перепугали совсем. Мы на месте, ждём знака. Ежели будете в овраге, поднимите левую руку, она-де вроде здоровая у вас. Мы увидим и придём.
Лоренц кивнул. У костра было тепло, снежинки на сухой траве быстро растаяли, и замёрзшие пальцы отогрелись у языков пламени. Он то и дело поглядывал в овраг, в ту сторону, где был костёр, и муравейник, и тело с объеденным лицом. Сердце билось быстро-быстро, руки дрожали всё сильнее. Он ведь никогда людям в глаза не лгал; получится ли обмануть чужака и выведать их цели? Лишь заметив наконец движение над небольшим холмом в степи, Лоренц наконец почувствовал какое-то оцепенение. Пальцы прекратили трястись, и сердце словно остановилось.
Я не могу остаться здесь, сказал он себе. Не могу подвергать опасности деревенских. Я должен спуститься.
Без трости путь вниз по склону занял куда больше времени. К моменту, когда юноша ступил на твёрдую землю, фигура в коричневой рубахе подошла уже к тому самому муравейнику. Лицо показалось Лоренцу знакомым; он вспомнил, что, кажется, именно его видел тогда ночью с Маром.
Чужак негромко рассмеялся и спросил что-то на своём языке. Лоренц только покачал головой.
– Не запомнить, дурак? – с таким же хрипловатым говором спросил тот. – Много времени уже пройти. Почему хромать?
– Ногу намедни свернул, – неуверенно ответил Лоренц. Говорить, как простолюдин, было непривычно. Он пытался вспомнить голос Мара; кажется, чуть ниже и отрывистей. Или он только в камере так говорил?..
Чужак кивнул.
– Никто не видеть? Зачем звать? Уже всё кончиться?
– Да, кончилось, – юноша запоздало сообразил, что вопрос был про ту мерзко пахнущую жижу в бутылке.
– Хорошо, – улыбнулся фратеец. У него лицо было открыто. Лоренц неуверенно заглянул ему в глаза. Нет, не белые, тёмные, как и выбившиеся из-под платка на голове волосы. – Старательный. Затея сработать, ключ у тебя?
– Ключ?.. – юноша подошёл чуть ближе, со всех сил стараясь не хромать. Заметен ли он будет с храмового двора?..
– Амбарный, дурак, – чужак сплюнул. – Ты говорить, что стало сложно пройти внутрь. Хотеть беспорядок, чтоб украсть и сделать себе. Всё получаться?
Лоренц замер. Так вот что он лил в степи!.. так это Мар выкрал ключ у Юлека, а не уронила невнимательная Анешка!.. и именно его принесли с личными вещами…
– Да, получилось, – осторожно ответил он. – У меня.
– Хорошо, – чужак снова улыбнулся и сунул руку в сумку, висящую у него на поясе. – Когда приехать в следующий раз за хлебом? Успеть? – он протянул Лоренцу такую же бутыль, заполненную до верху плохо размешанной грязного цвета жидкостью.
– Приезжали сегодня, – юноша взял колбу и осторожно поместил её в карманы. – Забрали две телеги. Скоро должны с деревень новый подвести.
– Только вояки? – нахмурился смуглый. – Купцы нет? Ладно… постараться. Нам чистого зерна не надо.