«Чистого зерна?» – вздрогнул Лоренц. – «Пройти внутрь амбара… когда приедут в следующий раз… неужели он делал что-то с хлебом? Неужели вот эту самую бутыль… и на него?»
– Так купцы ведь к вам потом едут, – осторожно спросил он. – Зачем их ждать?
– Дурак, – повторил фратеец, поёжившись от мокрого ветра. – Наши купцы принести деньги в казну. А больной хлеб дать право стоять по эта сторона. Поторопиться. Зима идти, скоро мочь выехать за едой.
– Дать право стоять по эта сторона, значит.
Лоренц прищурился и медленно поднял левую руку.
– Так это из-за вас, тварей, опять началась война, – размеренно сказал он он. – Вы своих детей не жалели, чтоб можно было против нас пойти? А как же святость младенцев, почитание первородной женской силы?
Фратеец отшатнулся.
– Ты не Мар! – воскликнул он и выхватил саблю, висящую на поясе. – Почему прийти?!
– С тобой, паскудой, встретиться, – прорычал юноша, бросил заполненную ядом бутылку к его ногам и схватил правой рукой рукоять чужого кинжала. Отскочив от пролитой на землю жидкости из бутылки, смуглый обошёл муравейник с другой стороны, целя саблей Лоренцу в переносицу.
– Как понять? – прохрипел он, не переставая обходить соперника кругом. – Мар рассказать?
– Нет, – прошептал Лоренц. – Я прочитал вашу мерзкую книгу. Я всё понял сам. Где остальные? Я видел ещё одного. Слепца. Где он?
– Нельзя поминать его, – прошипел южанин. – Или он прийти, прийти за тобой! Дымом заклубиться, ветром примчаться! Не поминать жреца!
– Так у вас здесь не простые люди, а? – Сиятельство отступил на пару шагов. Ну где же, где же караульные, когда они так нужны! – А кто ещё? Неужели с повеления властей пошли на такое?
– Не повеление, но добрая воля, – рыкнул фратеец. Он подбирался всё ближе, опасное острие маячило уже в какой-то сажени от глаз Лоренца. – Кто ты? Где Мар?
Лоренц умиротворённо улыбнулся, увидав наконец спускающихся по склону людей, и сделал ещё один шаг назад
– Мар в темнице управы, – ответил юноша. – Он не сдал вас. Но сказал достаточно, чтоб я понял, что нужно искать. Мару порвали руки на дыбе. Мар больше сюда не придёт, – он вновь улыбнулся и сжал рукоять кинжала. – И ты тоже, – шёпотом добавил он.
Чужак обернулся на нарастающий шум позади, рявкнул что-то на своём лающем наречии и, махнув саблей, бросился в степь.
– Держите его! – крикнул Лоренц, срывая с себя пропахшие тряпки. Раздался топот десятков ног, мимо промчалась не меньше дюжины караульных. Лишь бы хватило им сил одолеть всех, кто прятался за тем холмом! Он спешил вперёд, ковылял своей негнущейся ногой, спотыкался о камни, но оставался далеко позади. Раздались крики, свои и чужие, проклятья и удары, звон лезвий и истеричный смех. Лоренц закрыл ладонями лицо и увидал в темноте кровавое лезвие сабли в Кипрейке. Если хоть кто-то из караульных будет отравлен… нет, нет, бог на их стороне, они смогут его одолеть! Так не хватало под рукой этой надоевшей уже трости. Он ковылял вперёд, слёзы текли по его щекам, нога почти уже не сгибалась. Раздался незнакомый голос на чужом наречии, удары, хрипы и падение.
– Не убивайте!.. – едва успел воскликнуть Лоренц, падая на ладони. Какая же холодная земля. – Он нам нужен живой!
Снова свист воздуха, снова звон и пинок. Возня далеко вдали приближалась к нему. Ударов больше не было.
Сверху опустилась ладонь.
– Позвольте помочь, ВашСиятельство.
Чьи-то сильные руки неуклюже, но осторожно подняли его на ноги и чуть встряхнули. Смуглый чужак в коричневой рубахе был связан, его держали четверо караульных. На ногах были глубокие порезы, он еле стоял. Вывести из строя. Ударить по ногам или руке, в которой держит оружие… а постовые не так просты, как кажутся на первый взгляд. Лоренц отдышался. Ему было бы стыдно за падение, если б он не выбросил трость только сегодня днём.
– Был второй? – прохрипел он, отряхивая поцарапанные ладони. – Я слышал…
– Был, сущий мальчишка, да нет больше, – хмуро отозвался один из мужчин. – Я на возраст не смотрю, если на меня с оружием идут.
– Грешники, – прошипел фратеец, дёрнувшись из чужих рук, – нельзя детей трогать, небеса не велеть!
Один из держащих его мужиков коротко ударил его по пояснице.
– А у нас не велено ножи в руки брать, если ты малолетка, – бросил он, снова заломив его запястье.
Лоренц почувствовал, как ослабли его колени. Казалось, ещё мгновение – и он рухнет прямо здесь, на замёрзшую пожухлую траву.
– Осмотрите мертвеца, – тихо велел он, – вещи несите в управу. Этого… – он скривился, – в подвалы по соседству с Маром. Нужно с ним поговорить.