– Так точно, господин, – Иржи снова поклонился. – Я соберу всех наших. Где найти вас после?
– Спросите у девки в управе, чтоб привела, – тихо велел Лоренц. – У меня есть дела. Я приду. А теперь ступай.
Вояка кивнул и отправился обратно в дом знахарей. Из-за двери послушались голоса и возня, вскрик того мальчонки и чей-то звонкий смех.
Удовлетворённо улыбнувшись, Лоренц отправился обратно к управе. Встречным караульным, что спрашивали у него о делах, отвечал одно и то же: вас поведут мои люди, не задавайте вопросов, подчиняйтесь всем, кто носит вепря на плече.
Во двор управы он зашёл один. Помявшись, постоял около входа – только дверь отделяла его от Юлека, которого он так и не видел после передачи пряжки. Стоит ли ему рассказывать о том, что сейчас происходит? Он всё же скоро станет старостой, как-никак; другое дело, что уважения и подчинения здесь больше испытывают даже к госпоже Августине, чем к незаконному сыну прошлого головы. Нащупав в кармане ту самую серебряную пряжку, Лоренц вздохнул и направился на задний двор, где стоял, поблёскивая свечами у входа, династический склеп.
Дорожка была к нему начищена и обметена, и снег ещё не успел снова занести путь. Скоро, верно, станет уже совсем холодно. Юноша отодвинул засов и открыл тяжёлую дверь. Внутри ещё горели несколько свечей, да у входа лежали горкой лучинки. Лоренц поджёг от пламени свечи одну щепочку и спустился внутрь. Маленький гроб был только один.
– Прости меня, Фрол, – прошептал он, встав перед ним. – Не спас, не увидел, не попрощался. Только и оправдывает меня, что сам нашёл. Если б мог, всё бы отдал за то, чтоб в ту ночь быть рядом.
Снаружи завыл ветер.
– Ты же мне поверил, – продолжил Лоренц, сморгнув слезу с ресниц, – поверил, доверился, глаз с меня не спускал; что же мешал мне сделать то же и с тобой? Разве ж кто мог ещё тебя защитить, кроме меня? Я найду, Фрол, я всех найду, я до самой столицы дойду, если будет нужно, я клянусь тебе! – он тихо всхлипнул и сжал в пальцах пряжку. – Я всё сделаю, что должен, иначе вечно мне стоять перед тобой здесь после кончины!
Он подошёл ближе к гробу и опустил на него серебряное украшение. Вокруг в вазах стояли повядшие уже цветы, и лежала какая-то тряпичная кукла, и маленький деревянный меч – вроде тех, что были в лагере. Встав перед гробом на колени, Лоренц опустил на него голову. Отчаянно хотелось плакать, и чтоб батюшка пришёл и утешил его. И сказал, что не зазорно грустить по умершему другу. И что слёзы печали не могут быть постыдны даже для храброго воина.
Крики во дворе пробудили его от мутной дремоты. Послышались шаги и стуки наверху.
– Ваше Сиятельство? – раздался слабый голос Анешки. – Повсюду вас ищем. Ваши прибыли.
Лоренц заморгал и устало потёр глаза. Ноги затекли от неудобной позы. Уже второй раз он засыпал сидя, не в силах даже дойти до выделенной ему спальни. Неудивительно, что бедро продолжает ныть на каждый шаг.
– Прости меня, – сонно повторил он, проведя на прощанье пальцами по парчовой обивке. – Я приду, я обязательно приду.
Девка ждала его на самом верху лестницы. Позади был гомон, раздавались удары и такое знакомое тихое шипение.
– Вам помочь, господин? – слабо спросила она. – Вас там требуют. Что передать?
– Что? Нет, ничего не надо, я сейчас выйду, – махнул рукой Лоренц. – Ступай отдыхать. И передай Его Благородию, чтоб не избегал меня и готовился к совместному ужину. Я должен всё успеть.
Снаружи было неожиданно людно. Одних караульных было не меньше трёх дюжин, а вот людей с жёлтыми повязками на плечах набралось всего лишь пятеро. Самые здоровые уже уехали в лагерь, и в Терновке остались лишь те, чьи ранения оказались серьёзны. Солнце давно уже село. Караульные, увидав господина, расступились; в центре их круга стояли, связанные и с заломленными за спины руками, тот самый слепец, двое темноволосых мужчин и молодая женщина.
– Это было нетрудно, – к нему подошёл Иржи, склонившись в знак приветствия. – Бились только двое. Когда забрали бабу, они были готовы сдаться, чтоб ей не причинили вреда, – он усмехнулся. – Я мало что по-ихнему разбираю, но уж эти-то слова – первые, которые мы запоминаем. Куда их?