– Не знаю, не знаю я, – Марта чуть не плакала. – Похоже на то, да как возможно такое?
Лоренц протянул руку к бутылке. На пыльном стекле угадывались царапины, складывающиеся в такой знакомый холм.
– Силы, что стоят за ним… – прошептал он. – Неспроста ведь его боялись… быть может, они им и помогли? Их небесные божества?
– Что вы такое говорите! – ахнула знахарка. – Нет, нет никаких небесных божеств! Всесветный в каждом из нас, да простит он вас за еретические речи!
Лоренц слабо улыбнулся.
– Я многое повидал за последние дни, Марта, что уже не отчитывался перед тобой. Спаси, спаси этого человека. Пусть он сам нам расскажет всё, если у него не отнимется память и душа. Они выехали? Выехали по следам?
– Выехали, господин, – прошептала она. – Выехали, нагонят и приведут на казнь.
– Хорошо… хорошо, – юноша с трудом поднялся на ноги. – Я должен поговорить с Юлеком до рассвета. Чтоб он знал про мою самодеятельность. Как-никак, он здесь глава, – он вздохнул, – а не я. Вели по приезду сразу отчитаться в управе, – Сиятельство чуть качнулся, опёрся ладонью на стену и сделал шаг к выходу. – Раз уж разговоры – это всё, на что я сейчас гожусь, – горько добавил он, обернувшись назад.
Обратный путь дался тяжелее. Из головы не шёл мёртвый караульный с распахнутыми глазами. Не могли же они по доброй воле открыть камеры и принять яд! Чем дальше, тем больше Лоренц начинал перескакивать мыслями на ту мерзкую книгу. На разрисованное лицо с бледными глазами. На кровавое лезвие и песчаного скакуна. Те силы, что стоят за ним. Дух мужчины и тело женщины. Святость и ересь. Мог ли слепец как-то заставить постовых открыть замки?..
За столом сидел сонный староста, не переодевшийся с ночи и укутанный в покрывало. Анешка всё же его разбудила на поздний ужин. Увидев Лоренца, он явно воодушевился.
– Такой шум весь день со двора, вы уж простите, нда, что не выходил, сами понимаете, не хотел встречать, – затараторил он. – Разное слышал, да, разное. Поделитесь новостями? – он встал и отодвинул для господина стул. – Уж извините неподобающий вид, да Анешка не могла внятно ничего объяснить, – он зевнул, – ну, сами понимаете…
Лоренц привычно поднял руку. Юлек закрыл рот.
– Нам удалось поймать чужаков, – начал юноша, присев за стол. Чашки всё ещё были тёплыми. – Они отравили караульных и сбежали, за ними направили погоню. Ранены, далеко не уйдут. На рассвете их повесят у рынка.
– Слава Всесветному, – прошептал облегчённо Юлек. – слава ему. Я знал, что у вас всё получится, вот знал! Стало быть, Терновка снова в безопасности?
Лоренц покачал головой и уткнулся взглядом в полную чашку.
– Нет… нет. Ваш брат – не их рук дело. Они за многое взяли на себя вину. Но не за него. Уж поверьте, они не лгали. Я должен искать дальше.
– Да как так-то?.. – староста выглядел несчастным. – Кто мог ещё, кроме них? Это ведь… это ведь было так…
– Страшно, – закончил за него Лоренц, не отрывая взгляда от травяного отвара и тонкой струйки пара. – Да. Я не знаю, за что зацепиться. Похоже, завтра после рыночной площади нас всех ждёт много дел.
– Мы же уже всю деревню по три раза обыскали, – Юлек готов был расплакаться. – Разве кто с наших мог сделать то же? Кто, если не они, если не эти южные дикари?!.. разве кто из деревни мог… – всхлипнув, повторил он. – Убить ребёнка, разбить грудь, сердце… цветок ещё этот насмешливый… кто это мог, кроме них?!..
Лоренц медленно поднял взгляд.
– И правда, – прошептал он, глядя на всхлипывающего Юлека. Тот снова мусолил свой платок, огоньки свечей отражались на его вспотевшей лысине, а лицо разом показалось каким-то уродливым, пухлым и больным. – Кто, кроме них… – он медленно поднялся из-за стола, опираясь на руки. – Извините меня, очень уже хочется спать. Весь день на ногах.
– Конечно, конечно, – забеспокоился староста. – Проводить вас? Вы ж не поели! – спохватился он, – велеть отнести?
– Нет, всё хорошо, я доберусь сам, – слабо улыбнулся Лоренц. – Спасибо за вашу заботу.
Он еле переставлял ноги и держался за стену, но всё-таки смог добраться до выделенной ему комнаты. Захлопнув дверь и закрыв засов, юноша упал на колени перед ночным горшком и глубоко закашлял, поддаваясь резко накатившей тошноте. Вытерев рвоту с губ ладонью, он медленно и глубоко задышал, затем подполз к двери и ударил по ней три раза.
– Да, Ваше Сиятельство, вы что-то хотели? – раздался за стеной усталый голос Анешки. Лоренц медленно поднялся на ноги и отпер дверь.
– Принеси мне воды, – велел он. – Не с кухни. Свою принеси, откуда уже пила сегодня. И в караульную зайди. Пусть ко мне придут все, кто остался в деревне.