– Надобно бы и в лагерь послать… – пробормотал Лоренц. – Хотя, верно, мы скоро уж уедем отсюда; вряд ли за полдня они соберутся напасть по такой погоде. Стоянка… странно, что остались по эту сторону.
– Они пошли в направлении гор, – просто ответил солдат. – Там, наверное, наши и не проходили, далековато от лагеря. Пошлём людей, если велите. Или можно уже собираться в дорогу всем с города? – он грустно усмехнулся. Господин поднял усталый взгляд и, помедлив, кивнул.
За окном послышались шум, топот и голоса. Деревенские дождались утра и поплелись на рынок. Гомон зазвучал совсем рядом, во дворе управы — никак, Юлека ждут под конвоем. Быстро же слухи расходятся! Лоренц тряхнул головой. Надобно избавиться ото всех лишних мыслей. Забудь, забудь про Эберта. О нём можно решить и позже; и о нём, и об Аннет, и о той самой обещанной молельне. Всё, что сейчас нужно сделать — это допросить бывшего старосту на глазах у всех его недавних подчинённых, да повесить его раньше, чем те забьют его камнями.
– Спустись в подвал, скажи, чтоб вели его к рынку, – наконец отозвался Лоренц. – Думаю, это зрелище многим будет по вкусу. Анешка ведь всем уже раструбила? – он покосился на стремительно краснеющую девку. – А после… после иди к Марте и собирай всех с города.
Он первым вышел во двор. После ночного отдыха нога почти что уже не хромала. На дороге было полно народу — насколько вообще могла быть толпа в деревеньке. Юс выглядел неуверенным и забитым — ещё бы, узнать, что пригрел изменника во дворе! Рядом с ним шагали и другие его помощники. Надо бы им передать, чтоб сожгли всё, что найдут в том сарае без двери. Госпожа Августина со своим супругом была недовольна: верно, другой человек у власти может навредить её делам. О чём же они договаривались с Юлеком? Он говорил, что у них хорошие отношения…
Чем ближе он подходил к площади, тем больше видел знакомых лиц. Кузнец с женой, бортник, девки с кабака, Марфуша, караульный от храма. Были и лекари — все младшие, кроме Марты. Полный краснощёкий мужчина был одет в тёмное, как и маленькая хрупкая женщина рядом — не родители ли это мельничихи? Лоренц почувствовал неуместную досаду. Он ведь так и не разобрался с её смертью: придётся всё-таки задержаться. Отрезали пальцы и бросили крысам… кто это мог быть, если не южане? Тоже Юлек? Вряд ли, разве ж была ему с того польза…
– Гляньте, гляньте, вон он! – зашептали со всех сторон. Бывший староста медленно брёл на окоченевших ногах по холодной корке снега, рыская взглядом по толпе.
– А остальные где? – зашумели мужики. – Нам десяток обещались, куда все пропали? Ужель отпустили?
Лоренц вышел вперёд и поднял руку. Разбушевавшийся народ это только ещё сильней раззадорило. То здесь, то там слышны были выкрики. Предатель. Убийца. Еретики. Снова предатель.
– Ты чего в меня тычешь, а? Знаешь небось, где они все?
– А ну пшёл отседова!
– Ты видал, что показали, а? Когда успокоишься?
– А ну тихо! – рявкнул Лоренц, встав перед виселицами. Толпа чуть погудела и замолкла. Он потёр глаза ладонью.
– Остальные где? – крикнул мужик в толпе. Сиятельство покачал головой.
– Пленные недруги убиты этой ночью. Их тела брошены в голой степи, чтоб их съели шакалы и обглодали вороны. Это самая позорная кончина, которую мы могли им дать.
«И по ним не отслужат, и душа их не переродится».
Первые ряды, казалось, были этим удовлетворены. Шепоток прошёлся по толпе, но быстро умолк. Лоренц вздохнул.
– Я не знаю, что вам сказать, – наконец начал он после паузы. – Я не обучен красивым речам. Вы все знали его, как будущего старосту. Общались, подчинялись, просили помощи и совета. Но точно так же вы знали и Его Благородие Фрола как наследника старосты вашей деревни.
От толпы раздался тихий всхлип. Лоренц глянул в сторону звука — там стояла Марта, украдкой вытирающая слёзы.
– Ты расскажешь нам, Юлек, как ты это совершил? – юноша повернулся к бывшему старосте. Его в это время караульные заводили на табурет. Мужчина открыл мутные глаза и взглянул на своего господина.
– Что мне с того? – прошептал он. – Пощады ведь всё равно не будет, а? Или вы хотите, чтоб надо мной и толпа поглумилась, не только вчерашний караул?
– Выскажи хоть какое-то уважение к погибшему наследнику, расскажи о его кончине, – не выдержал Лоренц. – Хотя бы для того, чтоб о тебе не думали ещё хуже, представляя самое ужасное.
Юлек вздохнул. Караульные поддерживали его за пояс, руки его были связаны за спиной. Позади него угрожающе покачивалась канатная петля.