– Позволяю. Буду ждать ваших людей. А теперь ступайте с глаз моих, – учительзадёрнул полог. Снутри вновь раздались смех и ворчание. Лоренц улыбнулся. Проходя мимо ошалелого тощего постового, он поднял голову к небу и закрыл глаза. Где-то восточней с чужих шатров раздались звуки барабанов и гуслей, кто-то затянул громкую тоскливую ноту, нестройный хор подхватил её и запел. Послышалось ржание, пахнуло снова навозом и сеном, с тех самых южных столов потянуло всё той же кашей с почками, которую варили к ужину. Лоренц открыл глаза и уставился в вечернее небо. Как бы хотелось навечно остаться в лагере, рядом с верными людьми и песней под гусли; а уж как именно это случится — во владениях Всесветного или в новой жизни — не так уж для него и важно.