Солнце светит сквозь рваные облака. За городом поют птицы. Шумят кроны деревьев. Коттедж Лемаршана стоит на краю густого леса. Неподалеку за Сеной виднеются крыши Парижа.
Анжелика выходит из коттеджа и спускается по деревянным ступенькам. За низеньким забором у сельской дороги ее ждет экипаж. Со стороны леса навстречу идет осанистый мужчина в светло-сером сюртуке, с изящной тростью в руках.
Поравнявшись с принцессой, Огюст де Маре склоняется в почтительном поклоне, как того требует этикет. В ответ Анжелика едва заметно кивает, дав понять, что правила соблюдены. Некоторое время оба изучают друг друга с любопытством и недоверием, как будто чувствуя, что один представляет угрозу для другого.
Доктор уходит своей дорогой и поднимается к двери, но Анжелика продолжает неотрывно следит за ним черными как уголь глазами.
Одним молниеносным движением Филипп хватает с верстака пачку набросков и, впившись в них пальцами, начинает терзать словно стервятник погибающую добычу. Клочки бумаги летят во все стороны. Прежде чем мастер успевает схватить главный чертеж, из-за спины доносится предостерегающий голос Огюста.
— Опомнись! Что ты делаешь? — произносит доктор, ударяя тростью по полу.
— Обращаюсь к Логике и Здравому смыслу. Кажется, так ты советовал мне поступить.
— Вандализм далек от Здравого смысла.
— Ты был прав, Огюст. Это все сказки. Вспышки света и пляшущие тени — не магия.
— Держись подальше от политики, Филипп, — назидательным тоном молвит Огюст и указывает тростью в сторону окна, выходящего на опушку, туда, где стоял экипаж. — Чтобы стать одним из них нужно все время лгать, а ты никогда не блистал этим талантом.
Огюст садится на скамейку рядом с окном. Некоторое время взгляд доктора скользит по полу, где среди мятых бумаг натыкается на черное воронье перо. Это кажется ему странным.
— Я встретил девушку возле твоего дома, — говорит Огюст, вновь обращая взор на мастера. — Очередной клиент?
— Да. Это принцесса Анжелика.
— Слышал о ней. После нашей последней встречи я прогулялся по городу, навестил друзей и узнал много интересного.
— Например?
— Например, об исчезновении восьми влиятельных господ, гостивших у герцога де Лиля позапрошлой ночью.
— Исчезли? Но что это доказывает? То, что во дворце завелась нечистая сила, в которую ты не веришь?
— Да, я атеист, но не дурак. Зло существует. Ему не обязательно носит козлиные рога или потрясать трезубцем, насаживая на пики головы бедных ремесленников.
— Не таких уж бедных, как оказалось. Этой ночью я приглашен во Дворец грез. Там меня наконец примут как равного и заплатят сполна.
— Честному парижанину не пристало водить дружбу с политиканами.
— Дело не в политике, а в искусстве. Анжелику и герцога не интересуют дворцовые интриги.
— Что ж. Это хорошо, — как будто сдается Огюст, но взгляд его излучает прежнюю уверенность. — Хорошо потому, что добрый человек должен знать своего врага в лицо. Если же встретившись с ним, он останется верен прежним убеждениям, то не такой уж он и добрый.
С этими словами доктор встает и идет к двери.
— Я рад, что ты в добром здравии, но теперь мне придется тебя покинуть. Сорбонна зовет. — Застыв в дверях, Огюст оборачивается к мастеру и, поигрывая тростью, загадочным голосом добавляет: — Встретимся у дворца этой ночью. Я собираюсь тебе кое-что продемонстрировать. Возможно, ты прозреешь, и следующий день мы встретим с новыми доказательствами.
Дверь закрывается. Сбитый с толку, Филипп остается стоять подле верстака, глядя на чертеж «Пут забвения».
Булонский лес. Окраина Парижа.
Сквозь кроны величественных деревьев тускло светит солнце. Кажется, что наступили сумерки, хоть прошло и не более часа после полудня. Огюст де Маре идет по тропинке сквозь чащу. На ветку сосны у него над головой садится большой черный ворон. Заслышав карканье, доктор поднимает взор кверху и замечает птицу. Складывается впечатление, что ворон следит за ним.
Огюст идет дальше и вскоре выходит на поляну. Со стороны доносится дружный свист и треск сучьев под ногами. Доктор вздрагивает и оборачивается, встретившись лицом к лицу с незнакомцем. Человек в разноцветном трико выпрыгивает из кустов на поляну, делает кувырок в воздухе и приземляется напротив опешившего Огюста. На лице акробата усмешка. В глазах наигранное безумие.
Дружные аплодисменты и смех привлекают внимание доктора. Впереди между двумя деревьями натянут радужный тент. Там в тени расположилась труппа бродячих циркачей. Клоуны носят традиционные для той эпохи костюмы героев итальянских комедий. Среди них Арлекин, Коломбина, Пьеро, Пульчинелла и Хирург — карлик, завернутый в черный плащ, подле которого находятся три акробата в пестрых трико.
Яркая расцветка костюмов кажется Огюсту слишком странной даже для странствующих актеров. К тому же на лицах чудаковатой компании застыли как будто нарисованные улыбки, по которым сложно определить, веселятся они или сходят с ума.
Хирург — коренастый человечек с крошечными глазками и пышной бородой, закрывающей половину лица, встает и подходит к Огюсту.
— Какой неожиданный сюрприз, месье. Приветствую. — Хирург вежливо кланяется Огюсту. — Спешу сообщить, что вы только что совершенно случайно набрели на величайших комедиантов, каких только знала Европа.
— Комедианты? Здесь?
Черный ворон внимательно следит за происходящим с высоты сосны.
— Почему бы и нет. Разве мы должны быть где-то в другом месте?
— Понятия не имею, — холодно отвечает доктор. — Я-то уж точно должен. У меня целый класс неучей.
— Ох, так вы учитель? А мы тоже в должности и тоже спешим. К несчастью сегодня на завтрак я съел карту, и мы окончательно заблудились. — Хирург громко рыгает. — Могу я спросить вашей помощи, месье? Вы ведь местный?
Свет солнца тускнеет на глазах. Доктор с недовольством смотри на застывшие улыбки клоунов, которые беспокоят его все сильнее.
— Да. Я парижанин. Меня зовут Огюст де Маре. Преподаю философию в университете Сорбонна.
— Ага! Философия! — подпрыгивает человечек. — Ах, какая переоцененная наука, впрочем, во все времена приносившая неплохой доход. Даже будучи дилетантом, вы ничем не рискуете. Все что вам необходимо — это подвешенный язык, особенно если обучаете лягушатников.
— При всем уважении, у меня нет времени обсуждать достоинства своей профессии. Куда вы направляетесь?
— Во Дворец грез, месье. Нас пригласили на бал-маскарад.
— Отсюда до дворца не больше мили. Не будь тут леса, вы бы давно его увидели.
— Ваша добродетель заслуживает награды, месье, — благодарно кивает Хирург. — Эй, акробаты! Давайте по готовности!
Клоуны дружно вскакивают и начинают суетливо бегать вокруг кипы вещей, извлекая из мешков дудки и барабаны.
— Ну что вы. Не стоит благодарности, — горячо заверяет человечка Огюст. — Я должен идти.
— Уйти без довольства? Как же так, месье? — Хирург кажется шокированным или просто валяет дурака. — Разве вы не знаете, месье, что недовольная публика — самое печальное событие в жизни любого клоуна?
— Нет, не знаю. Прощайте. Не смею вам больше мешать…
— Но как же так, месье? Ведь я настаиваю.
Внезапно из-под плаща Хирург извлекает два острых ножа для разделки мяса. Пьеро и Пульчинелла как будто ждали сигнала. Оба начинают играть на дудках. Акробат, тот, что поближе, лупит ладонями по барабану. Жалкое подобие музыки режет слух.
Другой акробат, кувырками пересекает поляну и приземляется рядом с Огюстом. На пару с клоуном они тащат опешившего доктора к радужному тенту. Арлекин и Коломбина провожают их мимическими жестами. Арлекин корчит злобные рожи и тычет пальцем, как будто в чем-то обвиняет жертву. Коломбина — напротив, устремляет на Огюста сожалеющий взгляд и простирает руки к небесам.