― Что дальше? Как в средние века будете осматривать меня для господина?
― Нет, ― женщина усмехнулась, но это показалось ей оскалом, ― просто пройдите в ванную и
примите душ.
Грейс зашла ванную и взглянула на себя в зеркало. Сейчас на неё смотрела бледная тень некогда красивой девушки и она расстегнула лифчик. Только потом обернулась и закрыла ладонями грудь. За её спиной стояла чуть ли не делегация из служанок.
― Зачем вы здесь? Что вы творите?
― Мы должны помочь вам помыться.
Она сбросила с себя остатки нижнего белья и по хозяйски села в большую ванну, делая вид, что не стеснялась своей наготы. Хотя очень стеснялась, до этого её только врачи видели голой, и то, частями. Служанки ничуть не смутились, включили воду и принялись мыть Грейс. Натирали кожу жёсткой мочалкой, взбивали пену, а затем натирали кожу маслом. Её будто готовили к ночи с султаном. Но она очень надеялась, что не увидит никого из похитителей. Ей вымыли волосы, а затем начали вычесывать гребнем.
― Вы готовите меня, как куклу, для Алестера? – спросила Грейс, когда служанки на высушенное тело накинули белый халат.
― Он лучше Майкла, - хмыкнула одна из женщин, но замолчала под взглядом огромной женщины.
― Как вас зовут? Скажи хотя бы это.
Они молчали и Грейс смогла рассмотреть вторую служанку, которая заговорила. С толстой русой косой, среднего возраста, с мелкими морщинами и маленьким зелёными глазами. Она наклонилась к лицу Грейс, делая вид, что поправляет что-то, как прошептала:
― Мария.
Она не подала вид, что услышала подсказку. Видимо, главная здесь эта огромная корова, потому что все бояться противостоять ей.
― А мне в туалет сходить тоже надо в вашем присутствие? Я могу, если вы, конечно, хотите…
― Нет, вы можете остаться одна.
Огромная женщина первая покинула ванную, а за ней и вся делегация. Грейс поспешила закрыть дверь и сползла вниз на пол. Здесь нет окон, поэтому они её оставили в одиночестве. Она встала с пола и открыла ящики, где лежали все её вещи, которыми она пользовалась в Испании. Открытая пачка прокладок, даже пачка с ватными дисками и мицелярной водой была. А вот бритвы не было. Она специально аккуратно рассмотрела все ящики, но нашла только одноразовый бритвенный станок. Спрятали специально, чтобы она не решилась покончить с собой? Да такой бритвой даже при большом желании не убьешься.
В ванной ей больше нечего было делать, поэтому через несколько минут она все же вышла из комнаты. В спальне осталась одна Мария, которая положила ночнушку Грейс на растеленную кровать. Других служанок не осталось. Грейс облегченно выдохнула и обняла себя руками, изучая единственную женщину, которая отнеслась к ней с едва ощутимым пониманием.
― Это практически шёлк. Очень мягкая ткань, ― сказала Мария, намекая на постель, ― не хочешь
ничего спросить? Я же вижу, что тебя разрывает от вопросов.
― Кто та здоровая мужланка? Вы её боитесь.
― Не отрицаю, боимся, ― хмыкнула она, поджигая какую-то траву и накрыла её золотистой крышкой. По комнате растекся тонкой дымкой мягкий аромат бахура, ― её Ребекка привезла из Америки. Не женщина, а Фюрер. Шарлотта. Но такое ощущение, что состоит из десяти таких шарлоток.
Грейс впервые улыбнулась за этот день. Ну и имя. Мария помогла снять с неё халат и накинуть
ночнушку.
― Спокойной ночи, если что-то нужно, позовите меня.
― Спокойной, ― тихо сказала Грейс, забираясь под одеяло.
Хотелось спать, а завтра проснуться у себя дома, пойти в университет к подруге... Но она понимала, что ничего не изменится. А если ничего не изменится, значит придётся действовать. Она завоюет этого щенка и будет крутить этим Алестером как куклой. И видит бог, она приложит к этому все усилия.
6
― Майкл, ― раздался мелодичный голос Бэллы и он почувствовал спиной прикосновение пальцев к
коже, ― будильник уже пятнадцать минут назад прозвонил.
Он поморщился, когда жена распахнула шторы, ослепяя его сквозь веки ярким испанским
солнцем. Майкл укрылся с головой, не желая подниматься с кровати. Они с Бэллой спят в одной комнате, у них есть ребёнок, но оба понимали, что этот брак фиктивный. Они не ненавидели друг друга, могли даже переспать, если у двоих возникнет такое желание, но любви никогда не было.