― Меня не нужно подвозить, у меня есть машина.
И будто в доказательство её слов, фары белой Kia мелькнули в темноте, открывая двери хозяйке.
― Красивая. Буду рад ещё раз встретиться.
― Взаимно, Атеш.
Марселла села в автомобиль и Атеш поймал её взгляд в зеркале заднего вида. Хищный, опасный. Будто на него смотрела пантера, не меньше. И смотрела она на него явно как на жертву. Машина двинулась с парковки и Атеш покачал головой, приходя в себя будто от дурмана. Ну и идиот. Мало ли зачем она пришла в казино, а он растексся перед ней, как придурок. Попроси она любую информацию и он бы с радостью все выложил. Атеш провел рукой по щетине и направился к своему автомобиле.
На следующий день Грейс пришла в университет, где каждый студент обсуждал вчерашний инцидент. Они оглядывались через плечо, перешептываясь и боялись. Пусть им и рассказали, что первокурсница покончила с собой, кажется, кто-то подозревал об обратном. Грейс положила в шкафчик вещи и закрыла дверцу, крупно вздрогнув.
― Боже! Ты меня напугала.
Валентина довольно улыбнулась, обняв подругу за плечи.
― Спасибо за номер, мы вчера поговорили. Наверное, скоро пойду на свидание.
― Наверное?
― Ну.. Он немного грубый, но мне такое нравится. Кстати, ты вчера не видела труп той девушки? Никто не видел, может быть…
― Грейс Де Леоне! ― раздался возглас ректора за её спиной и она обернулась. Позади неё стояла
ректор, грозно глядя на Грейс.
― Немедленно ко мне в кабинет.
Она сглотнула вязкую слюну и направилась за ректором, которая явно была не рада тем, что кто-то стал свидетелем убийства.
― Присаживайтесь. Нам нужно поговорить.
― Это насчёт убийства…
Грейс не успела договорить, как ректор швырнула папку на стол и вскрикнула:
― Это самоубийство! Не было никакого убийства, синьорина, и вы будете молчать.
― В каком смысле? Она, перед тем, как перерезать себе горло, решила руки искромсать и глаза выколоть?
― Прекратите сейчас же, ― процедила женщина, ударяя ладонью по столу.
Грейс вздрогнула и вжалась в кресло.
― Если вы о чем то расскажите, я не побоюсь поставить под угрозу тебя и твою семью. Не смотря на
дружбу с синьором Лэнгдоном.
Грейс почувствовала, как её лицо невольно исказилось в гриммасе отвращения. Она что, угрожает Лэнгдонам? Либо она не знает их натуру, либо сошла с ума.
― Я не скажу, но не из-за того, что боюсь вас. И не стоит угрожать им, иначе вы сильно пожалеете.
Она поднялась с кресла и покинула её кабинет.
18
Как только она вышла из кабинета, то увидела Майкла, что немедленно подошёл к ней.
― Что она хотела? Это из-за вчерашнего?
Грейс кивнула ему в другую сторону коридора. Лэнгдон послушно последовал за ней и Грейс зашептала:
― Да. Сказала, чтобы я никому ничего не говорила про девушку. Что это самоубийство. А ещё... Она угрожала вам.
― Нам? ― он усмехнулся, складывая руки в белые брюки, ― Кому это?
― Лэнгдонам, вашей семье.
― Уже нашей семье, не забывай. Угрожала, значит.. Хорошо, молодец, что сказала.
Майкл провел пальцем по её подбородку и направился вперёд.
― И все? Ты больше ничего не скажешь?
― А должен? ― он остановился и Грейс подошла к нему, складывая руки на груди.
― Неужели, ты не хочешь понять, кто это сделал? Вдруг, убийца ходит в университете. Да и эта старая гадина ведёт себя подозрительно, зачем ей говорить, что это суицид, если все видели обратное? Полиция, медики, даже я...
― Принцесса, не тупи. Представляешь сколько было бы тут журналистов и внимания к нашему университету? Этот инцидент очень поднасрет на её репутацию. Поэтому и пытается заткнуть тебе рот.
― Но про убийцу тебе нечего сказать, да? ― самодовольно улыбнулась Грейс.
― Сиди на заднице ровно, не ищи проблем.
Она проводила его взглядом и вскинула брови. Может, убийца где-то бродит и сейчас нападёт на неё... Грейс поспешила уйти из коридора, где никого не было и обняла себя руками. На занятии Валентина вечно проверяла телефон, в надежде увидеть сообщение от Атеша. Но ничего не видела и растроенно поджимала губы. Мысли Грейс занимали отнюдь не мужчины, а то, что произошло вчера. Кто вообще такая эта первокурсница? Как её зовут и были ли у кого то причины так жёстоко убивать девушку? Она отказывалась верить в то, что первокурсница могла наложить на себя руки подобным образом.