― Моя бедная девочка.. Совсем сиротой стала, ― еле слышно сказал дядя, крепко обнимая её. Но
она не ответила. Скорбь медленно возрождалось, как птица Феникс, в слепую ярость. Таксист с подозрением поглядывал на Грейс, наверное, причиной стало её побелевшее, как мел, лицо. Вот и все.
Два громких хлопка разрушило всю её жизнь. Все воспоминания, все добрые моменты жизни рассыпались, как песочный замок под чьими-то ногами. Грейс не хотела плакать. В голове никак не укладывалось, что теперь её семьи нет. Просто нет. Уничтожила чья-то нелёгкая рука. Кончики пальцев похолодели, но ни одна слеза не стекла по её щеке. Писк в ушах так и не прошёл, словно выстрелы вот-вот прозвенели. Дядя расплатился и она выпрыгнула из машины, поднимая голову к небу. Как страшно.. Как страшно может повернуться судьба всего лишь за несколько часов. Меньше чем час назад она разговаривала с ними, обнимала, а теперь..
― Пошли. Нам на четвёртый этаж.
Когда они вошли в квартиру, оба молчали. Люциус запер дверь на все возможные замки, прекрасно понимая, что при нападении они их не спасут. Грейс выронила из рук сумку и направилась в одну из комнат. Кухня. Она села на стул, впиваясь взглядом в покрытую тонким слоем пыли поверхность стола. И что дальше? Их жизнь больше никогда не станет прежней, спокойной.
― Я закажу билеты, ― сказал дядя, пртсаживаясь рядом с ней, ― мы улетим в США, на другой конец мира и..
― Они все равно нас найдут, ― тихо произнесла Грейс, обнимая себя за плечи. Люциус промолчал, доставая пачку сигарет.
― Я знал, что все этим кончится. Род Де Леоне исчезнет.
― Не говори так. Есть мы, и мы обязательно..
― Ты права, ― дядя щелкнул зажигалкой и закурил, ⎯ если они захотят, то найдут нас.
― Что происходит? Объясни хотя бы ты.
― Твой отец много месяцев назад порезал лицо одному парню. Я не хочу включать тебя в подробности кто он, но теперь, по всей видимости, он остался без глаза.
Грейс хотела сказать, что она и так в эпицентре этих событий, но слова больше не выходили из горла.
― Не думал, что они опустятся до убийства женщины.
― Значит, и меня убьют, если доберутся, ― хмыкнула она, стягивая капюшон с головы.
― Не уверен, Грейс, может, на тебя у них другие планы.
― Живой я им не дамся, ― прорычала Грейс, поднимаясь из-за стола. Лучше бороться, утащить прямиком в ад убийц, но она не станет им так легко отдаваться. Ни за что.
― Я все равно куплю билеты. Постараюсь на завтра, иначе они все поймут. Не дадут даже до аэропорта доехать.
― Коза Ностра? ― шёпотом спросила Грейс и дядя молча кивнул.
― Тут не так много комнат, ложись в мою спальню, я лягу в гостиную.
Она молча поднялась и направилась в ванную. Когда Грейс оставалась наедине со своими мыслями, то нервная дрожь возвращалась новой волной. Что теперь будет? Она бросила всю свою жизнь, чтобы опять бежать. Всю жизнь она в бегах, нигде не будет покоя её семье. Она шумно выдохнула и так сильно прикусила губу, что во рту появился неприятный металлический вкус крови. Как тяжело осознавать, что все кончено. Что нет той прежний жизни, которая когда-то у тебя была. Пришёл конец спокойствию. Грейс поднялась и стянула с себя одежду. Вода тугими струя и била по голове и спине, словно пытаясь выбить дрожь и ужасные воспоминания, что вереницей крутились в голове. Только тогда она всхлипнула, чувствуя, будто на грудь опустился огромный булыжник. Всхлипы перешли в сдавленное рыдания и она зажала рот рукой, чтобы никто не видел следы слабости. Больше нельзя показывать слабость. Никому и никогда. Можешь реветь в подушку, кричать туда же, плакать под душем, но не показывать свои слабости. Враги только и ждут, чтобы наброситься и будет ли Грейс давать им лишний повод ранить себя? Она должна быть сильной, нет, просто обязана. Но ради кого? Хотя бы ради себя. Грейс обняла колени, не переставая плакать и тихо всхлипывала, пока сил плакать совсем не осталось. Дядя прав, им нужно сбежать и плевать, если эти ублюдки побегут за ними. Пусть гонятся за ними хоть по всей планете, если у них так много времени. Она не помнила, как дошла до кровати и упала, тут же отключаясь.