Мы с Арчи переглянулись, и здоровяк кивнул.
— Рассказывай.
Разговор затянулся до рассвета. Мы вновь вернулись в подвальчик и заняли там самый тёмный угол, только на пиво уже не налегали, заказав по кружке только для виду. Всю беседу я пытался разглядеть скрытое густой тенью лицо собеседника, но тот не стал полагаться на один лишь капюшон: поднятый шарф оставлял открытыми только глаза. Именно из-за плотной ткани голос и казался столь безликим и приглушённым.
Тень ушла первой, мы с Арчи задержались допить портер, а когда поднялись на улицу, там уже никого не было. Светать ещё толком не начало, но непроглядным мрак не казался: тучи рассеялись и город заливала своим призрачным светом полная луна, висевшая, казалось, над самыми крышами домов.
— Что скажешь? — повернулся тогда ко мне инквизитор.
— А что я могу сказать? Это ты у нас людей насквозь видишь.
— А ты общаешься со всяким отребьем.
— Резонно, — усмехнулся я и зашагал по улице, потом сказал: — Ненависть.
— Ненависть?
— Ненависть. Её не спрячешь. Она прорывается меж слов, будто шило из мешка. Дело не в деньгах или власти. Ненависть много глубже.
— Согласен, — кивнул Арчибальд. — Но кто истинная цель? Старший или этот Свин? Нас могут втянуть в чужую вендетту.
— Могут, — признал я. — Не будем спешить. Посмотрим, как поведут себя тени.
Арчи сплюнул под ноги, и мы отправились к «Печёному яблоку», но у заднего двора трактира я придержал инквизитора за руку и прошептал:
— Постой!
Что-то было не так. Что-то было неправильно.
Лошади! Неподалёку беспокойно ржали лошади, и не в стойлах, не в конюшне. Ржание доносилось с улицы.
Я вытянул из ножен кинжал, укрыл его под полой плаща и двинулся вдоль забора. Здоровяк не стал приставать с расспросами, пригнулся и молча двинулся следом. В его руке бесшумно возник зачернённый клинок.
— Тише! — придержал я инквизитора и осторожно выглянул из тёмной подворотни на улицу.
У таверны напротив постоялого двора стояла телега; запряжённые в неё коняги беспокойно фыркали и били копытами о мостовую. Рядом топтались три крепыша в мундирах городской стражи.
— Что происходит? — заинтересовался Арчи.
— Понятия не имею, — сознался я, но тут входная дверь распахнулась, и на улицу вышел высокий седой старик в сопровождении двух гвардейцев, звеневших при каждом шаге длинными кольчугами.
— Он-то что здесь забыл? — удивился инквизитор, узнав Кевина Свори.
Я убрал кинжал в ножны и спокойно зашагал к телеге.
— Стой! — прошипел в спину здоровяк; я только отмахнулся.
Арчи немного помялся, а потом спрятал клинок под плащ и не без опаски, но всё же двинулся следом.
При нашем приближении один из стражников выдвинулся навстречу, загораживая дорогу, и тогда Кевин Свори требовательно прищёлкнул пальцами.
— Пропустить! — распорядился он.
Мы подступили к высокому крыльцу, и я с интересом глянул на оставленную распахнутой дверь.
— Что там?
— Убийство, — коротко ответил седой рыцарь и велел своим спутникам: — Выносите тела!
Я двинулся было вслед за ними, но регент придержал меня за руку.
— Не стоит.
Подобная таинственность меня изрядно заинтриговала. Убийства в кабаках вовсе не редкость, но мало какая из пьяных поножовщин привлекает внимание первого лица княжества.
— В самом деле?
— Не мешай людям работать.
— У стены постою.
Кевин Свори сдался и разжал пальцы. Я вошёл в обеденную залу, Арчибальд проследовал за мной.
Вопреки опасениям крови не было. Вообще. Ни капли. Да и на мертвецов сидевшие за круглым столом картёжники нисколько не походили. Они просто неподвижно замерли на месте, словно время остановило для них свой бег, превратив людей в безжизненные статуи.
Гвардейцы ухватили одного из покойников под руки, вытащили из-за стола и поволокли на выход.
— Что за дела, Кевин? — повернулся я к седому рыцарю.
Тот досадливо поморщился.
— Не распространяйся об этом. С тобой это никак не связано.
— Да неужели? — проворчал Арчи, разглядывая закаменевшие тела. — Мы приехали в город и вдруг такое… совпадение?
— Такое совпадение случается каждое полнолуние, — с неохотой просветил нас Свори и указал на выход. — Идёмте!
Мы перешли через дорогу, дождались, когда заспанный слуга отопрёт дверь постоялого двора, и поднялись на второй этаж. Там я сразу взял со стола кувшин и напился колодезной воды.